Таким образом, к марту 1969 года китайско-американские отношения казались по существу замороженными на уровне враждебности, основанной на взаимном непонимании и недоверии, характерном для них на протяжении 20 лет. У новой администрации имелось свое мнение, но это пока еще не была какая-то стратегия движения в направлении Китая. Политика появляется тогда, когда концепция попадает на благоприятную почву. Такая возможность возникла, когда советские и китайские войска столкнулись в замерзшей сибирской тундре[58] вдоль реки, о которой никто из нас никогда не слышал. С тех пор исчезла всякая двусмысленность, и мы пошли без дальнейших колебаний к важной перемене в глобальной дипломатии.
В отдаленных районах Северо-Восточной Азии небольшой участок границы между Советским Союзом и Китаем протяженностью почти в 6500 километров разграничен рекой Уссури. Если провести прямую линию от Владивостока до Хабаровска, то ее большую часть займет река Уссури. В безлюдном месте на реке на расстоянии около 400 километров от Владивостока расположен небольшой островок, который назывался Даманский у русских и Чжэньбаодао – у китайцев. Остров имеет площадь около одного квадратного километра, порос лесом, необитаем. Он находится несколько ближе к китайскому берегу реки; земля по обе ее стороны болотистая и малонаселенная. За исключением редких рыбаков и лесорубов с обеих сторон, единственным присутствием людей в этом районе являются пограничные заставы, советские и китайские, охраняющие соответствующие берега реки. Граница в отношении острова никогда не была делимитирована. Китайцы в течение какого-то времени утверждали, что демаркационная линия проходила по середине реки, в результате чего остров оказывался китайским. Советская сторона придерживалась мнения о том, что историческая граница включала в себя все русло реки Уссури и ставила ее под русский контроль. До настоящего времени никто толком не объяснил, почему каждая сторона придавала такое большое значение незаселенному острову на этой пустынной и поросшей мелким кустарником территории.
Утром 2 марта 1969 года, согласно сообщениям советской прессы, 300 китайских военнослужащих на острове устроили засаду русскому дозору пограничников, автоматными очередями убив 23 и ранив 14 пограничников в 20-минутной схватке. Советской стороной были направлены подкрепления, и они тоже попали в засаду. С тех пор обе стороны покинули остров.
Советы немедленно устроили из столкновения большую шумиху. Это было само по себе беспрецедентно. Кажется, впервые каждая из сторон сообщила о вооруженном инциденте и признала потери. Обе стороны обменялись нотами и пропагандистскими обвинениями. Китайцы утверждали, что советские войска 16 раз вторгались на остров Чжэньбаодао с 1967 года, из них восемь раз в январе и феврале 1969 года. Они приводили длинный список советских вторжений на другие спорные острова на реке Уссури, а также случаи нападений и противоправных действий в отношении китайских рыбаков, пограничных нарядов и местных жителей. Около 10 тысяч китайских демонстрантов окружили толпой советское посольство в Пекине 3 марта. Сообщалось о стотысячной толпе советских демонстрантов, напавших на китайское посольство в Москве 7 марта, разбивавших окна и бросавших чернильницы. Демонстрации распространились на другие советские города в течение следующих четырех дней. «Красная звезда», газета советского министерства обороны, сообщила 8 марта, что советские войска на Дальнем Востоке были в состоянии повышенной боевой готовности. На пресс-конференции в советском министерстве иностранных дел продемонстрировали фотографии советских солдат, которые, как утверждалось, были убиты и изуродованы китайцами, а советское телевидение подготовило и передало специальную программу, посвященную пограничным столкновениям. Китайские газеты 4 марта провозгласили лозунг «Долой новых царей!». Пекинское радио сообщало, что свыше 400 миллионов человек (половина населения страны) приняло участие в различных демонстрациях по всему Китаю.
В Вашингтоне мы все еще были слишком заняты Вьетнамом, чтобы реагировать на события, природу которых слабо понимали, а их значение проявилось лишь несколько недель спустя. И пока я ратовал за создание «треугольника» взаимоотношений как главную теорию, мы оба, и Никсон, и я, по-прежнему считали Китайскую Народную Республику более агрессивной из коммунистических держав. Мы считали вполне вероятным, что именно Пекин начал эту драку.
