«Я отметил в твоем сообщении от 31 января интересные замечания из (восточноевропейского) источника. Считаю, что нам следует всячески поощрять подход, суть которого состоит в том, что наша администрация «изучает возможности сближения (так!) с китайцами». Это, разумеется, следует делать приватно и ни при каких обстоятельствах не должно попадать в печатные издания отсюда. Однако при контактах со своими друзьями и особенно любым способом, каким ты можешь связаться с этим… источником, я бы продолжил развивать эту идею».
Короче, памятная записка не требовала от меня что-либо предпринять в отношении китайцев; в ней просто содержалось требование создать впечатление, что мы
Я использовал памятную записку Никсона, чтобы приступить к пересмотру политики, и 5 февраля настоял на межведомственном исследовании китайской политики. Министерствам и ведомствам было предложено изучить следующее:
1) нынешнее состояние отношений США с коммунистическим Китаем и Китайской Республикой;
2) характер угрозы со стороны коммунистического Китая и его намерения в Азии;
3) взаимодействие между политикой США и политикой других крупных заинтересованных стран в отношении Китая;
4) альтернативные подходы США по Китаю и их издержки и риски.
Тема Китая присутствовала в беседах Никсона с президентом де Голлем во время визита в Париж 1 марта 1969 года. Никсон фактически не просил де Голля оказать какую-то конкретную помощь; на самом деле, это именно де Голль первым поднял эту тему, а Никсон, казалось, был полон скепсиса. В характерном для него всеохватывающем тоне де Голль подчеркнул важность Китая, огромного образования с огромными ресурсами. Со временем китайцы добьются того, что их влияние будет ощущаться во всем мире; устремления китайцев соответствуют их способностям. Глупо изолировать их «в озлобленности». Контакты могут оказать пользу. Никсон ответил, что в краткосрочном плане не произойдет никаких изменений, преимущественно по той причине, что неясно воздействие такого шага на остальную Азию. Но в долгосрочном плане – скажем, через 10 лет – у нас будет больше каналов связи с Китаем, особенно после того как они добились прогресса в ядерных вооружениях. Этот косвенный ответ Никсона был явным знаком того, что он имел желание оставить двери открытыми. Это было совместимо как с тем, что придется ждать 10 лет, так и с тем, что можно использовать первую открывающуюся возможность. В лучшем случае, ответ отражал реальность отсутствия у новой администрации четко выраженного плана.
В силу этого 14 марта мы вновь переговорили, как казалось, в явно антикитайском тоне. При объявлении о нашей программе ПРО «Сейфгард» («Меры предосторожности») президент придал ей частично такой же антикитайский подтекст, который был принципиальным мотивом для программы ПРО «Сентинел» («Часовой») администрации Джонсона 1967 года. Одинаковая причина имелась у обеих администраций: казалось умным получить какую-то защиту от случайных запусков или преднамеренного нападения со стороны ядерных держав с меньшим ядерным арсеналом, без покушения на массированную гражданскую оборону Советского Союза, которое вызвало бы проблемы, связанные с контролем над вооружениями и бюджетными расходами. «Китайская угроза нашему населению, – объявлялось в заявлении Никсона, – равно как и опасность случайного нападения не могут не учитываться. После одобрения этой системы можно будет сократить количество жертв со стороны США до минимального уровня в случае китайского ядерного удара в 1970-е годы или в результате случайного удара из любого иного источника». Осложнив дела еще больше, с точки зрения китайцев, Никсон продолжил, сделав предположение о том, что Советский Союз и Соединенные Штаты имеют общий интерес в сдерживании Китая: «Я представляю себе, что Советский Союз был бы точно так же, как и мы, не в восторге оставить свою страну оголенной в свете потенциальной угрозы со стороны коммунистического Китая. Итак, отказ от всей этой системы, особенно до тех пор, пока существует китайская угроза, не будет восприниматься ни одной из стран позитивно». Неудивительно, что агентство «Синьхуа» 16 марта осудило решения по ПРО как американский «сговор с советскими ревизионистами для совместной ядерной угрозы и ядерного шантажа против народов мира, особенно против китайского народа».
