По иронии судьбы, но именно тяжеловесная советская дипломатия вынудила нас подумать об открывающихся для нас возможностях. 11 марта возбужденный посол Добрынин поднял вопрос об инциденте на реке Уссури в беседе со мной. Я даже не просил его об этом. Но он настоял на том, чтобы дать кровавый отчет преступлений, якобы совершенных китайцами, и провел расширенный брифинг. Когда я попытался сменить тему, предположив, что это двусторонняя китайско-советская проблема, Добрынин стал страстно утверждать, что Китай стал общей проблемой. Я вежливо слушал, много размышлял, но от комментариев воздержался. Позже в тот вечер я описал встречу президенту. Никсон был заинтригован и заметил, как порой неожиданные события могут оказывать важное воздействие. Я предположил, что нам представляется огромная возможность в стратегическом плане. Никсон согласился, что инцидент, должно быть, потряс китайцев.
Утром 15 марта имело место второе столкновение на Даманском/Чжэньбаодао. В отличие от 2 марта на этот раз обе стороны были подготовлены. Сражение длилось доˊльше, а количество жертв было боˊльшим. Советская сторона усилила патрулирование, разведывательная группа разместилась лагерем на острове в ночь 14 марта, вероятно, для того, чтобы устроить ловушку. Началось сильное сражение и продолжалось с перерывами девять часов; были использованы танки, бронемашины, артиллерия и противотанковые ракеты. Обе стороны заявляли о своей победе (хотя китайцы, как представляется, сохранили за собой владение островом)[59].
Природа этих инцидентов – кто что начал – вероятно, никогда не станет явной. Но китайская аргументация о том, что они отвечали на длинную серию советских вторжений, имеет определенную правдоподобность. В конце концов, более слабые силы, как правило, не идут на поражение, устраивая неспровоцированные нападения. Спустя два года, как я упомянул, Чжоу Эньлай заявил, что Советы преднамеренно начали устраивать инциденты, чтобы отвлечь внимание от их провала заблокировать проведение западногерманских выборов в Западном Берлине. Какой бы ни была истинная причина, коммунистические дипломаты проследили, чтобы мы не проигнорировали эти столкновения. В середине марта в Будапеште Советы якобы захотели, чтобы страны Варшавского договора осудили Китай как агрессора в инциденте на реке Уссури. Они также обратились индивидуально к каждому союзнику по Варшавскому договору с просьбой направить «символическое военное подразделение» в район советско-китайской границы. Румыны заблокировали оба этих шага.
На первой частной встрече наших участников парижских переговоров с северными вьетнамцами 22 марта Суан Тхюи разразился неожиданным фонтаном красноречия, заявив, что Соединенные Штаты ничего не получат от попыток выиграть от раскола между Советским Союзом и Китаем. Вьетнамцы, как заявил он, будут опираться на собственные силы. Соединенные Штаты не поднимали такого рода вопрос ни в Вашингтоне, ни в Париже (хотя я размышлял об этом в статье, опубликованной в «Форин афферс»). Но Суан Тхюи настаивал, что и Москва, и Пекин помогали Северному Вьетнаму много лет, несмотря на десятилетние споры. У него не было сомнения в том, что они будут продолжать это делать.
28 марта в директиве, призывающей пересмотреть ограничения на торговлю с коммунистическими странами, я специально потребовал пересмотра нашего эмбарго на торговлю с «азиатскими коммунистическими странами».
3 апреля Добрынин вернулся к своему обвинению. Он прочитал в сообщении прессы о том, что я намерен пересмотреть китайскую политику (предположительно, ознакомился с директивой от 5 февраля). Он хотел бы узнать побольше об этом. Хотя мы не имели никаких каналов связи с китайцами, я дал уклончивый ответ, из которого следовало, якобы выбор в плане сближения зависит только от нас. Добрынин предположил, что пока еще оставалось время для двух сверхдержав распоряжаться событиями, но такой возможности может больше и не представиться. Он добавил, что многим в Советском Союзе кажется, что Тайвань вполне мог бы стать независимым государством. Призвав все свои силы, дабы казаться таинственным, я промолчал.
22 апреля наш посол в Москве Джекоб Бим вручил премьеру Косыгину письмо от президента Никсона, посвященное широкому спектру американо-советских отношений. Китай специально в нем
Отношения в рамках «треугольника», все еще весьма непрочные, переживали первые потрясения.
