Никсон говорил гораздо свободнее с Яхья Ханом в Пакистане и Николае Чаушеску в Румынии, потому что знал, что они оба на дружеской ноге с китайцами. 1 августа Никсон сказал президенту Яхья Хану в Лахоре, что его личное мнение, – не разделяемое полностью остальными членами его правительства или многими американцами, – что Азия не может «двигаться вперед», если такая крупная страна, как Китай, остается изолированной. (Никсон, кажется, полагал, что это повышает его репутацию среди иностранных руководителей, если он признается, что действует вопреки советам своих подчиненных, – действительно, если бы они знали, что он делает, то выступили бы против него. Что эти руководители, привыкшие к иерархической субординации, думали о такого рода признаниях на самом деле, станет известно лишь при публикации их собственных мемуаров.) Никсон подчеркнул, что Соединенные Штаты не станут участвовать ни в каких построениях, направленных на изоляцию Китая. Он попросил Яхья Хана передать свои симпатии китайцам на самом высоком уровне. Яхья Хан позже в тот же день организовал в доме для приема высоких гостей в Лахоре для меня брифинг с маршалом авиации Шер Али Ханом, только что посетившим с визитом Китай. Маршал считал, что внутренние беспорядки в Китае постепенно стихают и что Китай скоро попытается покончить с дипломатической изоляцией, которую сам себе навязал. Он также описал китайских руководителей в характеристиках, совершенно отличающихся от распространенных тогда стереотипов почти безумно фанатичных приверженцев своей идеологии. Он считал их дисциплинированными, прагматичными и надежными, если они дали свое слово.
Последующие два дня, 2 и 3 августа, в Бухаресте Никсон вернулся к этой теме с президентом Чаушеску. И вновь энергично отверг азиатскую систему безопасности на том основании, что неправильно, когда Советский Союз плетет интриги в Азии против Китая. Через 25 лет в Китае будет проживать миллиард человек, как утверждал Никсон. Если он будет изолирован от других, то может превратиться во взрывоопасную силу. Наша политика состояла в том, чтобы иметь хорошие отношения как с Советским Союзом, так и с Китаем. Никсон выразил надежду на то, что Румыния согласится выступить в качестве канала связи с китайцами. Чаушеску отметил, что готов действовать в качестве посыльного; он пообещал передать наши мнения и сообщить любой ответ с китайской стороны.
Вопреки нашим ожиданиям, румынский канал оказался односторонним. Мы полагали, что китайцам было бы предпочтительнее иметь дело с нами через коммунистического посредника. На деле, они с подозрением отнеслись к этому, опасаясь, вероятно, советского проникновения даже в такую сильно независимую страну, как Румыния.
Вернувшись в Вашингтон, я пригласил посла Пакистана Ага Хилали подключить пакистанцев в игру и установить надежный канал. Хилали был способным профессионалом, из старинной пакистанской семьи, долго работавшим на государственной службе. Его брат в то время был послом в Китае, а позже стал министром иностранных дел Пакистана. В 1950-е годы сестра Хилали – с юных лет отстаивавшая права женщин в суровом обществе – была моей студенткой в Гарварде. Хилали был человеком дотошным и умеющим молчать. Я попросил его подтвердить президенту Яхья Хану наше мнение, что послание Никсона следует передать китайцам только на самом высоком уровне; тем временем Пакистан мог объяснить наш основной подход неторопливым способом, когда для этого представится подходящая возможность. Я сказал Хилали о том, что Никсон предпочел бы, чтобы канал связи Хилали со мной был единственным конфиденциальным каналом связи для любых последующих дискуссий на эту тему. Хилали предложил, чтобы Яхья Хан оставил изложение подробных взглядов Никсона для разговора с Чжоу Эньлаем, которого ожидали с визитом в Пакистане в ближайшем будущем.
8 августа Государственный секретарь Роджерс выступил с важной речью в Канберре, объявив о нашем желании улучшить отношения с Китаем:
«Мы признаем, что Китайская Республика на Тайване и коммунистический Китай на материке является реалиями жизни. Мы знаем также, что материковый Китай станет, в конечном счете, играть важную роль в азиатско-тихоокеанских делах, – но, разумеется, если его руководители прекратят субъективно анализировать современный мир…
Это одна из причин, почему мы хотели бы открыть каналы связи. Несколько дней тому назад мы либерализовали нашу политику относительно закупок их товаров американскими путешественниками и признания действительными паспорта для поездок в Китай. Наша цель состояла в том, чтобы устранить раздражители в наших отношениях и помочь напомнить людям в материковом Китае о нашей исторической дружбе с ними…»
