Китайско-советская пропагандистская война значительно активизировалась в конце августа. 28 августа «Правда» предупредила Китай в отношении продолжения вооруженных провокаций и призвала остальной мир признать опасность Китая, пока не поздно. «Правда» добавила зловеще, что «ни один континент не останется в стороне, если война вспыхнет в нынешней обстановке, при существующих современных технологиях, при доступности смертоносного оружия и современных средств доставки». В тот же самый день Центральный Комитет Коммунистической партии Китая вынес общественное постановление, призывая население вновь готовиться к войне, в том числе ускорить рытье тоннелей в городах. В конце августа мы обнаружили, что советские военно-воздушные силы на Дальнем Востоке получили приказ воздержаться от полетов. Такой шаг, который позволяет всем самолетам оказаться в состоянии повышенной боевой готовности одновременно, часто является признаком возможной атаки. Как минимум, это жестокое предупреждение в активизировавшейся войне нервов. Прекращение полетов продолжалось весь сентябрь.
В 30-ю годовщину начала Второй мировой войны два известных советских генерала стали сыпать угрозами в адрес Пекина. Советский начальник генерального штаба, первый заместитель министра обороны маршал Матвей Васильевич Захаров 1 сентября в «Известиях», газете советского правительства, недвусмысленно вспоминал о советском стремительном ударе, в результате которого была уничтожена семимиллионная японская армия в течение 25 дней. Генерал С. П. Иванов, начальник Военной академии Генерального штаба, затронул эту же тему в статье в газете «Красная звезда» 2 сентября.
Мы в какой-то степени подняли свой престиж и ясно заявили, что не будем равнодушно воспринимать советские угрозы. 27 августа директор ЦРУ Ричард Хелмс выступил во время специального ознакомительного завтрака для группы дипломатических корреспондентов и сообщил им, что Советский Союз, судя по всему, зондирует среди своих европейских коммунистических братьев возможность нанесения упреждающего удара по китайским ядерным объектам[61]. 5 сентября заместитель Государственного секретаря Эллиот Ричардсон выступил перед нью-йоркским съездом Американской ассоциации политической науки:
«В случае с коммунистическим Китаем улучшение в перспективе взаимоотношений в наших национальных интересах. Мы не стремимся использовать к нашей выгоде вражду между Советским Союзом и Народной Республикой. Идеологические разногласия между двумя коммунистическими гигантами – это не наше дело. Но мы не можем не проявить глубокую озабоченность в связи с эскалацией ссоры и ее превращением в массовое нарушение международного мира и стабильности».
Это был еще один революционный шаг Соединенных Штатов заявить открыто об угрозе стране, с которой они находились в состоянии вражды на протяжении 20 лет и не имели никаких обменов с момента прихода новой администрации.
Сразу после этого ничего не последовало. 10 сентября сотрудник советской миссии при Организации Объединенных Наций небрежно заметил американскому представителю о том, что Советы в военном отношении на голову выше китайцев и что, если нынешняя китайская враждебность продолжится, военное столкновение, не исключено, окажется неизбежным. В тот же самый день советское агентство новостей ТАСС обвинило китайцев в 488 предумышленных нарушениях советской границы и в провоцировании вооруженных столкновений с участием 2500 китайцев в период с июня по середину августа 1969 года.
Имел место короткий перерыв во время важной встречи 11 сентября между двумя премьер-министрами – Косыгиным и Чжоу Эньлаем. Они оба, и Косыгин, и Чжоу Эньлай, посетили Ханой раздельно для участия в церемонии похорон Хо Ши Мина. Натянутость отношений между двумя странами проявилась в том, что Косыгин летал в Ханой через Индию, а не по более короткому пути через Китай и что он покинул Ханой до прибытия Чжоу. ТАСС сообщило, что он отбыл в Москву. Он долетел до Душанбе в советской Средней Азии, когда его самолет неожиданно изменил курс и направился в Пекин по маршруту, который, несомненно, был самым длинным из Ханоя. Его краткая встреча с Чжоу Эньлаем в пекинском аэропорту стала первой встречей на высшем уровне между двумя странами за четыре с половиной года.
