В такой обстановке я устроил пресс-конференцию, которая оказалась крайне противоречивой позже. Я сделал так, потому что Роджерс запретил сотрудникам Государственного департамента проводить открытые брифинги, потому что массовые утечки могли подорвать то, что постоянно приказывал делать президент, и потому что нам необходимо было представить последовательные аргументы в пользу нашей позиции. Я попытался определить наши мотивации, предупредить Индию, продолжая заверять ее в сохранении по существу нашей доброй воли к ней, а также постараться дать знать Советам, что дела принимают серьезный оборот. Я опроверг утверждение о том, что администрация была «антииндийской». Подчеркнул, что мы не попустительствовали пакистанским репрессиям в Восточной Бенгалии в марте 1971 года; военная помощь была прекращена и были предприняты большие усилия для продвижения политического урегулирования между пакистанским правительством и бангладешскими официальными лицами в Калькутте. Но, так или иначе, на наш взгляд, Индия несла всю ответственность за войну. Как я указал, Индия «либо… могла бы представить нам график, либо следовало бы подождать до возвращения гражданского правления, которое должно было наступить всего через три недели, чтобы посмотреть, принесет ли это изменение в ситуацию…». Мы завершили тем, что «военные действия были предприняты, на наш взгляд, без достаточных на то оснований». Индия отвергла или проигнорировала наши заходы. Я предупредил Советский Союз о том, что он имеет обязательство выступить в качестве силы для сдерживания, поскольку «попытка добиться односторонних преимуществ рано или поздно приведет к эскалации напряженности, которая неизбежно подвергнет риску перспективы ее ослабления»[28]. Я считал тогда и по-прежнему так думаю, что это представляет собой точное изложение записи.
Джордж Буш в соответствии с указаниями сделал еще один шаг в ООН, назвав Индию агрессором. Резолюция, которую мы поддержали на Генеральной Ассамблее и которая призывала к прекращению огня и выводу войск, получила подавляющую поддержку и прошла, как я уже отмечал,104 голосами «за» при 11 «против». Но ни наши брифинги, ни отражение мирового общественного мнения, выразившееся в подавляющем большинстве голосов, не смягчили критику со стороны средств массовой информации или конгресса. «Нью-Йорк таймс» высмеяла мой аргумент, что политическая договоренность с Яхья Ханом была возможна. «Вашингтон пост» продолжала делать «серьезные оговорки относительно пропакистанской политики Никсона».
Для нас вопрос сейчас состоял в том, чтобы не допустить расчленения
«А теперь давайте обратимся к ключевому вопросу. Если Индия нацелится на Западный Пакистан, захватит Азад Кашмир и разгромит пакистанские воздушные и танковые войска, ряд вещей покажется неизбежным. Должны ли мы, будучи в полном сознании, позволить высвобождение тех же самых центробежных сил в Западном Пакистане, как и в Восточном? Белуджистан и другие такого же рода вопросы неизбежно всплывут на поверхность, как г-жа Ганди объяснила президенту и сказала на семинаре в Колумбийском университете в Нью-Йорке, я так понимаю. Пакистан останется беззащитным, а Западный Пакистан превратится в зависимое государство».
