В основе своей, единственной козырной картой, остававшейся у нас на руках, была задача повысить риски для Советов до уровня, при котором Москва почувствовала бы угрозу своим более крупным интересам. Поняв это, Никсон предложил мне вечером 8 декабря отменить московскую встречу на высшем уровне. Это свидетельствовало о степени недовольства президента. Но не обязательно означало, что он действительно хотел выполнения своего предложения. Заявление имело дополнительное преимущество установления исторического рекорда жесткости. Его можно было использовать позже для демонстрации того, что чьи-то коллеги стали колебаться, в то время как кто-то стоял твердо, как скала в бурном море. Мне пришлось узнать до конца недели, что восприятие этого заявления в буквальном смысле слова означало риск нарваться на недовольство президента. Но на той стадии я сказал Никсону, что такой шаг был бы преждевременным. Мы пока еще не получили официальный ответ Брежнева на президентское послание от 6 декабря. И если открыто загнать Советы в угол, то они потеряют дальнейшие стимулы для того, чтобы призывать к прекращению индийского нападения на Пакистан. Но я действительно был сторонником усиления давления, держа угрозу отмены встречи на высшем уровне в резерве: «Главная проблема сейчас состоит в том, что русские сохраняют свое уважение к нам, – сказал я. – Мы должны помешать Индии напасть на Западный Пакистан; это – главное». Если не предпримем абсолютно ничего, то «мы подтолкнем Советы на поистине жесткие действия». Я ту же самую мысль высказал Хелмсу: «Если мы ничего не сделаем, то непременно проиграем. Если мы что-то сделаем достаточно смело и предпримем другие одновременные шаги, мы, возможно, заставим русских прекратить свои игры».
9 декабря мы получили ответ от Брежнева. В нем имелась своя обнадеживающая сторона, состоящая в предложении о прекращении огня и возобновлении переговоров между сторонами в Пакистане с этапа, как говорилось в послании, когда они были прерваны. Если Советы намеревались этим жестом настоять на том, чтобы стороны вернулись к ситуации на 25 марта, то в этом было заложено обещание. Это прикрывало бы неким фиговым листком то, что про переговоры можно было бы сказать, что они
Такая зловещая возможность стала все более очевидной во время беседы между индийским послом и заместителем государственного секретаря. Джон Ирвин пригласил Джха для того, чтобы заполучить заверения от Индии в том, что она не станет захватывать никакие территории в Западном Пакистане, включая любую часть Азад Кашмира. Джха ответил, что нет никаких намерений аннексии территории в Западном Пакистане. Однако в отношении Азад Кашмира он должен запросить Дели. (Индия никогда не признавала Кашмир частью Пакистана, следовательно, утверждала, что она, по ее мнению, не расчленяет Западный Пакистан.) Встреча завершилась тем, что Ирвин подчеркнул, что мы приближаемся к поворотному моменту в индийско-американских отношениях.
Пакистан никак не мог пережить одновременную утрату Бенгалии и Кашмира. Все центробежные силы были бы пущены в ход. Мы использовали визит 9 декабря советского министра сельского хозяйства Владимира Владимировича Мацкевича и его встречу с министром сельского хозяйства США Эрлом Батцем в качестве предлога, чтобы подчеркнуть нашу серьезную озабоченность. К его удивлению, Мацкевич был приглашен на встречу с президентом в Овальном кабинете. С круглой головой, крепыш, переполненный невинной доброжелательности, Мацкевич передал личное приветствие от Брежнева, который был в предвкушении московской встречи на высшем уровне. Никсон ответил, что весь прогресс американо-советских отношений был под угрозой срыва из-за войны на субконтиненте. Мы настаивали на прекращении огня. Если Индия двинет войска против Западного Пакистана, Соединенные Штаты не останутся в стороне. Никсон добавил: «Советский Союз имеет договор с Индией. У нас договор с Пакистаном. Вы должны понимать острую необходимость прекращения огня и политического урегулирования кризиса». Мацкевич был в отличной ситуации, чтобы заявить, что такие дела высокой политики были вне сферы его компетенции; но не таким был Воронцов, сопровождавший его и способный нас просветить. Таким образом, было выиграно дополнительное время для дальнейшего индийского продвижения.
