Со свистом Басман выпустил стрелу, и та впилась в бок кабана. От ранения дичь споткнулася, и подоспевший гончий пёс вцепился в ногу. Добыча отбилась, но далёко не ушла. Кабан вновь был настигнут одной из гончих и на сей раз уж не смог уйти. Он пал на бок, споткнувшись о корягу. Собаки подняли лай, подзывая охотников. Алексей спешился едва ли не на ходу. Резко свистнул да стегнул воздух. С тем псы отошли, да притом поджали уши да хвосты.
Алексей переводил дыхание, глядя куда-то в чащу. Отдалённые голоса холопов-загонщиков едва-едва были слышны. Басман не стал дожидаться, как те поспеют. Большой нож блеснул в его руке да тотчас же окропился кровью, покуда опричник перерезал горло кабану. Хлынул горячий поток, аж на сапоги Басмана.
– От сука… – отошёл Алексей, отирая нож от крови.
– Да гляди, какой толстенный, – молвил Василий.
Голос князя был сбит от лихой скачки за зверем.
– И не говори, – усмехнулся Басман, оглядывая добычу.
Василий да Алексей решили дождаться, как подоспеют загонщики, дабы разделать дичь. Басман расположился на большом поваленном дереве, чьи ветви походили уж на целый ствол. Василий сел подле на пень, потирая шею от жару.
– От же славно! – выдохнул Алексей, скинув с себя накидку, оставшись в одной рубахе, под коею приметно поблёскивала кольчуга.
Василий кивнул, обернувшись на убитую дичь. К тому времени уж подоспели загонщики. Загонщики обступили добычу да ловко принялись за тесаки свои заточенные, иные мужики уж складывали кострище. Басманову да Сицкому подали холодного квасу, покуда холопы принялись за разделку.
– Алексей Данилыч, – молвил Василий, ставя кувшин на землю подле себя.
– Ну-ка? – усмехнувшись в бороду, спросил Басман, утирая усы от пития.
– Знаю вас человеком прямым и верным и посему не буду бродить вокруг да около. Просить вас хочу, – произнёс князь Сицкий.
Басман хмыкнул, поглядев, сколько ещё квасу осталось, да разом всё и осушил, кинув кувшин себе под ноги. Парнишка из прислуживавших тут же метнулся подобрать то за боярином. Алексей откинулся чуть назад да размял шею, резко поведя её то в одну, то в другую сторону. Лишь опосля поглядел на Василия, чуть разведя руками.
– Проси уж, – ответил Алексей.
– Варя моя… – было начал князь, да Басман перебил его.
– Погодь, Вась, – встрял опричник, взмахнув рукою, – а то правда, что будто бы Согорский, Царствие ему, сватался к дочурке твоей малолетней?
Сицкий глубоко вздохнул, едва услышал про Согорского. Василий коротко кивнул, пристально глядя в самые очи Басманова. Алексея то, видать, знатно подивило – усмешкою озарился лик опричника, да присвистнул он.
– И что же молвил ты ему? – спросил Басманов с прищуром недобрым.
– Уж нынче чего об том? – молвил Василий, разведя руками.
– А сколько Варьке твоей было, и сколько же Согорскому? – продолжал расспросы Алексей.
– Иван Степаныч любил её. И неча так ухмыляться.
– Ну-ну, – усмехнулся Алексей, поглядев на раздел добычи. – Ты чего-то просить изволил?
– Варю мою не обижайте, – произнёс Василий, и голос его уж дрогнул.
Алексей поглядел на князя, чуть прищурившись, а затем сплюнул наземь.
– Да не боись, – отмахнулся Басманов, откинувшись назад да сложивши руки в замке на животе своём. – Разок кругом пустим, для пущего порядку, и токмо. Да полно, полно тебе!
Алексей разлился басовым своим смехом.
– Видал бы рожу свою! – молвил Басманов. – Шучу я над тобой, Вась, шучу.
Басманов глубоко вздохнул, переводя дыхание. Затем опричник цокнул, мотнув головой.
– Что ж делать-то с тобою… – протянул Алексей. – Не горюй, Вась, не печалься. Сам я тоже отец. К тому же на кой Федьке жёнушка-то, побранная всею братией, в конце-то концов?
Василий не мог ровно слушать речи Басмана. Точно уж ведал княже, какая власть в руках Басманова. Даже средь опричников едва кто мог супротив его слова идти, оттого же сердце лишь боле и боле полнилось страхом за родную кровушку.
– Благодарю, – с трудом выдавил из себя Василий, на деле же питая лишь много ярости к опричнику.
– Да гляди, – добавил Басманов. – Токмо вякни где, будто бы старик Басман размяк! Коли услышу толки об том – помяни моё слово, – сам к твоей Варьке наведаюсь – уж куда ей будет из нашего дома деться-то?
Василий стиснул зубы до скрипу, подняв взгляд, полный исступлённой ненависти и вместе с тем пустым отчаянием.
– Да, и вот ещё, – молвил Алексей, почёсывая бороду. – Где, говоришь, уезд ваш? Вниз по реке Москве?
Василий коротко кивнул.
– Ты погляди на меня, старика! Еле за сей животинкою угнался, – молвил Басман, кивая на тушу кабана. – Все раны ратные разнылись! Ну, право, уж сколько? Чёрт бы меня драл, шестой десяток!
Василий в раздражении вздохнул, утомляясь праздной болтовнёй Басманова.
– Ух и морока же будет мне мчаться в угодья ваши, Василий Андреич! – точно жаловался Алексей. – Не сослужите мне службу? Свезти велено мне с ваших две сотни девиц ко двору царскому. Да гляди, чтобы добротные были – здоровые да покладистые.
Василий кивнул, отведя взгляд долой.
