Хлёсткий удар плети рассёк ночную тишину. Перина встрепыхнулась, да поднялся в воздух пух. Штаден вновь стегнул ложе, стеленное для новобрачных, да оглянулся через плечо. Фёдор внёс супругу свою молодую через порог. Видно было, что Варю растолкали ото сна несколько минут назад, но с каждым мгновением всё боле и боле всякий сон гнался прочь с девичьего лица. Растерянность менялась тревожным выжиданием. Она стыдливо воротила взор. Когда Фёдор опустил жену на кровать, неволею девицу передёрнуло. Басманов обхватил руки Варвары да силился унять дрожь, плавно поглаживая кисти её. Взор девичий всё опущен был, пусть и тревожно метался по полу.
Штаден опустил руку на плечо Фёдора. Потрепав друга на прощанье, Генрих вышел вон. Басманов глубоко вздохнул, чуть отходя от супруги.
– Хочешь? – спросил Фёдор, кивнув на водку, что стояла на сундуке подле входной двери.
Варвара подняла очи, да не сразу было ей понятно, о чём супруг её вопрошает. Фёдор то сразу понял, а посему вновь указал на водку. Девица кивнула, стиснувши губы. Басманов налил жене чарку да подал, и она зараз осушила её. Варя тотчас же зажала рот себе кулаком, усмиряя огонь, что полоснул ей горло.
– Много не пей, – молвил Фёдор, отставляя чарку. – Токмо хуже с утра будет.
Варвара кивнула, утерев выступившие слёзы. Басманов глядел на жену свою, совсем юную, запуганную, точно в лапы зверя дикого отдана, не иначе. Сам же Фёдор меж тем был также преисполнен волнением, но вовсе иного толку.
Варвара принялась раздеваться сама, не дожидаясь, пока супруг сам прикоснётся к ней. Движения её сразу выдавали страшное волнение. Руки то и дело соскальзывали али путались, подолгу возясь с каждою пуговицей распашного свадебного летника.
Басманов же сидел подле неё, стараясь не предаваться собственным тревогам. Варя осталась в одной сорочке, сгорая со страху да стыда. Она прятала взор пуще прежнего, подбородок вздрагивал, покуда уста трепетали в безмолвном плаче. Нависнув над супругою, Фёдор расплёл её косу, и мало-помалу, но опасения стали сбываться.
Юноша коснулся её тела, проводя по шее, по покатому плечу. Нежное тепло так и веяло от совсем ещё юной девушки. Фёдор поджал губы, к неудовольствию своему не ощущая ничего. Он глубоко выдохнул, унимая пылкий дух. Верно, Варвара уж то приметила, что супруг не приступился к ней. То дало ей смелости поднять взор на мужа. Девица привстала на локтях, вглядываясь в лицо супруга, сокрытое волнами вороных волос.
Басманов не шевельнулся, покуда его щеки коснулась нежная ручка Варвары. Фёдор прикрыл веки да сглотнул, собираясь с духом. Каждое мгновение сей близости боле и боле будило тело, взывая к упоительной дрожи, которой полнится всё естество, а кожа покрывается мурашками, будто бы от стужи. Дыхание притом часто-часто срывается с уст, будто бы под зноем палящим.
Варвара была в оцепенении, боясь помыслить о чём угодно. Когда её девственное лоно разразилось резкой болью, она громко вскрикнула, и Фёдор тотчас же зажал ей рот, вдавливая в ложе. Девушке едва хватало воздуху, когда хватка Басманова ослабла. Она еле была в чувстве, когда Фёдор отпрянул от неё, извергнув семя. Переводя дух, он лёг подле супруги. Сама того Варя не заметила, как переменилась она, легла спиною к супругу своему да волей-неволей подтянула колени к себе, пущай и каждое шевеление могло отзываться болью.
Фёдор лежал, глядя в потолок. В нём поднимались доселе невиданные чувства после того, как он едва ли не воочию узрел всю непристойность собственных грёз. Лёгкая улыбка теплилась в углу его губ, ибо он доподлинно уж знал, что сие откровение останется с ним, и лишь с ним одним. Молодого опричника клонило в сон, и тяжёлые веки сомкнулись сами собой.
Фёдор спросонья едва не вдарил Генриху по лицу, али уж куда придётся, да немец был не лыком шит. Штаден перехватил руку Басманова да отпустил, едва проснулся рассудок Фёдора. С лёгкой улыбкой немец поглядывал на ложе новобрачных, прибирая сорочку невесты.
Раздалось невнятное ворчание, в коем нельзя разобрать было толком никакой разумной речи. Уразумев, кто пред ним, Фёдор выдохнул, проведя рукой по лицу своему. Пару мгновений юноша провожал негу, окутавшую его нежным теплом. Басманов несколько раз потянулся, покуда Варвара оставалась во власти крепкого сна – лежала юная жена на боку, поджав одеяло плотно к груди своей, и едва-едва слышно было её дыхание.
Генрих тихо присвистнул, расправляя Варькину сорочку да поднося её к слабому свету ранней зари, что лился из окна – уж сложно было не приметить красных пятен. То было верным сведеньем к тому, что невеста была взаправду чиста, что являлось предметом для гордости.
Басманов приложил палец к губам, вставая с постели, и то с явною неохотой. Он потёр глаза, сгоняя всякий сон, да бросил взор к изножию кровати, откуда свисали рубаха да кафтан. Фёдор прихватил одеяние своё, малость поискавши пояс – тот ниспал на пол, и в ранних сумерках едва приметен был, да наспех вышел со Штаденом, оставив Варвару в опочивальне.
