Басманов прикинул, каково рубануть таким лезвием, что волнами идёт, точно дрожащий от пламени воздух. Фёдор едва заметно приподнял бровь и, порою поглядывая на немца, приступился глядеть прочее оружие. Право, форма клинка и впрямь заняла опричника, но всё же на службе уж привык обходиться шашкою. Весёлая улыбка поугасла на лице Басманова, покуда взор его пал на тяжёлые булавы.
Ему припомнились давние годы его отрочества. Очутившись в отцовской оружейной, совсем мальчишкою, сразу же потянулся к тяжёлой булаве. Оружие было приставлено к стене и выглядело и впрямь громоздким, но едва ли это остановило Федю. Со всею мальчишеской прытью вцепился в рукоять да потянул на себя, сколь было мощи. Тяжёлое древко грохнулось, да прямо на ногу. И больно, и обидно сделалось! Фёдя отскочил назад, выругавшись какой-то бранью, подхваченной у ратных друзей отцовских.
– От это ты откудова набрался? – раздался знакомый басистый голос из-за спины.
Мальчишка замер, поднявши взор на отца. Алексей прошёлся по оружейной да воротил булаву на место. Пойдя мимо сына, потрепал по голове да усмехнулся в усы.
– Давай, подрастай, будешь сим всем володеть, – молвил Алексей, широким жестом окинув палату.
Как сейчас помнил Фёдор, каким блеском, каким восторгом наполнились его очи. Но сколь быстро видения прошлого пришли, столь же быстро и отступили прочь. Слишком тяжелы были булавы для Фёдора и ныне. Молодой опричник обходил столы, на коих красовались клинки, изгибались на восточный манер али тянулись ровно.
Штаден стоял подле длинных древков копий со сложными навершиями. Видя, как Фёдор задумчиво поглядывает на сабли, купец учтиво подступился к Басманову.
– От, – молвил торговец, протягивая шашку опричнику, – право – славнее не сыщете.
– Для пешего бою? – спросил Фёдор, вынимая оружие из ножен.
– И для оного пойдёт, – кивнул купец. – Но, право, сподручнее с седла.
Фёдор удовлетворённо кивнул, вглядываясь во сталь хладную.
– Пойдёт? – спросил Генрих, глядя за исканиями друга.
Басманов обернулся чрез плечо, а затем и степенно полностью воротился ко Штадену. Рука немца уже лежала поверх рукояти его собственной сабли. Фёдор убрал шашку в ножны да пожал плечами.
– Думать надобно, – задумчиво протянул Басманов, постукивая пальцами по ножнам.
– Неужто? – вопрошал Штаден, почёсывая подбородок.
– И иначе никак, – точно с сожалением, вздохнул Фёдор, мотнув головой.
Пару мгновений опричники глядели друг на друга. Купец отчего-то ощутил хладный дух на спине своей да отступил назад. Нутро не подвело торгаша. Мгновение, и опричники сцепились в драке на саблях. Всё вспыхнуло столь скоро, что едва ли мог кто быть зачинщиком – будто единовременно сошлись они в бою, обнажив оружие своё.
Фёдор вскоре принялся боле отступать, нежели разить противника. Штаден загнал Басманова в коридор – размаху едва ли было место. Фёдор не дал повалить себя на пол – пущай, что подсечки немца были проворны и ловки. Штаден уже умерил натиск, ибо не мог держать защиты. Басманов быстро свыкся с новою шашкой – как влитая сидела в руке, – того глядишь, и за Фёдором могла быть победа – да вообще запросто!
– Бросить резню, черти! – раздалось в коридоре.
Фёдор и Штаден вмиг уняли битву, обратившись взором в коридор.
– Как дети малые! – распалился опричник Хворостинин. – Отчего ж на деле-то не намашетесь?
– И тебе день добрый, Иваныч, – с усмешкой произнёс Фёдор, тряхнув головою да убирая пряди чёрные, ниспавшие на лицо в пылу дружеского сражения.
Заря медленно наступала. Скупое небо прятало в ночных сумерках своё злато. Посему нощи тянулись дольше обычного, отчего и вся природа, и всякий порядок вещей точно удручённый сделался, хмурый. Лошади били копытами, под стать и самим опричникам. Когда уже вся братия была в сборе, князь Вяземский, негласно принявший главенство, оглядел всадников.
– Все ль в сборе? – вопрошал Афанасий, прищуривая очи, пленённые ночными сумерками.
– Погодь, а где… – было остерёгся Малюта, да скоро дал себе по лбу. – Ай, дурак, забыл!
Фёдор и бровью не повёл, хотя пара взглядов наискось нет-нет да и коснулись его. Уж много всё ж толков ходило о Басмане да об их разладе с сыном, и будто бы и драка была – да кто зачинщиком сего был – поди знай. Неведомо было и о предмете перебранки – чего ж это Басмановы меж собою не поделили? Ответов не давали ни отец – от него вовсе никаких вестей не было, ни сын. Спустя пару дней, как Алексей убыл из Кремля, Фёдор ещё, бывало, отшучивался, а нынче и то перестал.
Малюта речью своей – ненароком али с умыслом – затронул ту молву, что шепчется в полумраке кремлёвских стен. Но толки в сторону – служба не ждёт. Сегодня на заре расправе подлежит двор купеческий, уж издавна опричниками облюбованный. Ныне дал царь добро вершить расправу над сим домом, и с огромным рвением стегали опричники коней своих.
