Голая Баба – приезд самостоятельный. Предвыборный митинг? Снова? А, понимаю. Другой митинг. И за сколько? Еду. Поддерживаю. Кого поддерживаю, Тебя, детка? А что поддерживаю? Ну, то есть, каковы наши взгляды? Имеется в виду Человек! Поддерживаю! Поддерживаю Человека, потому что это звучит гордо, с его правом на гражданина и голосования большинством голосов! А чего там за Человеком тянется и, говоря по правде, подванивает? Люди тянутся… А пошли бы вы, босота… вот прицепилось дерьмо к кораблю и плывет с ним. Официально этого сказать нельзя, но, по моему мнению, между Человеком и, резюмируя, людьми – целая пропасть. Приеду. Какая улица? Благодетелей 2. Это напротив Благодетелей 3?... Слышь, детка… мне там нужно будет кое-чего сделать на Благодетелей 3… Ты когда начнешь свою речь, я перейду через дорогу. Буду топать, свистеть и оскорбительно кричать. Ты успокоишь меня одним жестом руки и начнешь обращаться исключительно ко мне. Лично. Да говори, что тебе заблагорассудится, только простыми словами. Никаких там un, deux, trois и et cetera. Когда закончишь, я повернусь в сторону Благодетелей 3 и скажу: Люди, а ведь это же наш человек. И удалюсь с улицы Благодетелей. Чего и тебе желаю. Да не плачь, детка, все будет хорошо! Доверься Голой Бабе! Моя мать была голая, моя бабка была голая, прабабка тоже была голой!
Прячет телефон в сумку.
Моя прабабка – вот она была голая! В самые страшные морозы шла через город, оставляя за собой вопли одетых мещан и перекинувшиеся повозки. А когда городские власти притаились за углом, набросили на нее одеяло и обвязали веревками – она, окутанная с ног до головы, шла через город, и продолжала быть голой! Да, мышата… таких голых уже нет… а у кого было бы на это время?! Бух и вот – голый живот, бух, дзысь – вот вам голый сись, un, deux, trois – опа, и голая жопа, ой, ой, ой – и домой… А она… Свое выступление начинала с политики и гимнастики!
Размахивает руками в пародии на гимнастику, подражая прабабке. Говорит очень быстро, как на базаре:
Un, deux, trois… Un, deux, trois…Обращаем внимание на корсетные мышцы, чтобы мускулатура не наросла и, тем самым, не отвратить от себя супруга. Или, чтобы вас не посчитали суфражисткой. Ничтожность этого движения видна невооруженным глазом, когда суфражистки призывают к его расширению – это чтобы женщин, превосходящих мужчин, становилось все больше и больше. А ведь больше суфражисток на свете может сделаться только лишь тогда, если суфражистка отдастся какому-нибудь мужчине. А как можно отдаться кому-нибудь, кого превосходишь? Если какой-нибудь женщине случится такое горе превосходства над мужчиной, такую тайну она обязана занести в могилу! Если замужняя дама, слушая, как ее муж рассуждает о политике, почувствует, что ей и самой хочется чего-то сказать, ей следует незамедлительно отправиться в кухню. А если муж, в той же самой кухне, потребует вещей, для женщины непонятных, она обязана лежать спокойно и мужу не мешать. А свою благодарность за участие в непонятной ей мистерии проявить таинственной улыбкой. Суфражистское движение должно быть сурово запрещено законом, и только лишь в совершенно тайной форме, связанное заговором молчания и тихим рождением суфражисток – это движение способно сделать мир воистину женским".
Голая Баба садится на миску.
А потом учила, как подмываться:
"Наливаем в миску воду, садимся в миску боком, из ладоней делаем мисочку и поливаем тело, следя, чтобы вода добралась до наиболее недоступных мест. По субботам к воде прибавляем немножко мыла".
Публика: дикий, откровенный смех, даже гогот.
"С миски поднимаемся без помощи служанки, что часто заменяет всяческую гимнастику".
Голая Баба неуклюже пытается встать с миски; она движется словно перевернутый на спину таракан.
Публика: смех высвобожденный, дикий, во все горло.
Голая Баба встает из миски и упаковывает ее в сумку. После этого возвращается в центр сцены и стоит, долго глядя на зрителей. Зрительный зал потихоньку затихает. Голая Баба понимающе усмехается.
Публика: короткий, нервный смешок. Тишина.
Я раздеваюсь догола!
Неожиданный смех: дикий, открытый, всем горлом.
Баба тяжело поднимает ногу и с трудом пытается стянуть старый, немодный сапог.
Публика: короткий, нервный смешок. Напряжение.
