При мысли о грядущем соревновании на душе у Эдмунда потеплело, ведь именно ему предстояло отстаивать честь Нарнии на ристалище. Получив приглашение – за целых полтора года! – они с Питером долго совещались, кого же послать на турнир от своей страны. Вся загвоздка состояла в том, что нарнийская армия состояла преимущественно из волшебных существ, участие которых в состязании будет не очень честным. Кентавра не то что трудно выбить из седла в конной сшибке – это невозможно! Да и в парных поединках сатир одолеет человека. В Нарнии было немного воинов, принадлежащих к людскому роду. В основном это были выходцы с Одиноких островов, но они не обладали рыцарским титулом, а это было обязательным условием. Вот и выходило, что представлять Нарнию придется кому-то из королей. Эдмунд использовал все свое красноречие, чтобы отстоять свое право вступить на ристалище.
- Сам посуди, Питер. Если, не допусти Аслан, ты проиграешь, это скажется на репутации Нарнии, ибо ты по определению сильнейший воин, - заметил он здраво. – Если же проиграю я, это будет не так критично, хотя и обидно донельзя… Но я не собираюсь проигрывать и докажу, что в Нарнии не только самые красивые королевы, но и короли не промах!
Питер все еще сомневался, ведь турнир – это дело рискованное. Немало воинов получали в ходе состязания травмы, а то и вовсе погибали, особенно в конном заезде, где выпавшего из седла легко могут затоптать. Однако младший король видел в этом еще один аргумент в свою пользу: государя никто не сможет заменить, и это дополнительная причина, чтобы удержать его от участия. Потому подросток использовал свой последний козырь. Он усмехнулся и добавил:
- Не лишишь же ты меня удовольствия побить Рабадаша на законных основаниях?
Со словами, что с этого и надо было начинать, Питер согласился. Воин, которому предстояло отстоять доблесть Нарнии в бою, был определен, и Эдмунд со всей серьезностью подошел к подготовке. В запасе у него был почти год, и он намеревался использовать это время с пользой. Мастерство младшего короля как всадника было широко известно, и за исход конного заезда он не особо волновался. С Филлипом никто не сумеет выбить его из седла, даже если вражеское копье достигнет цели! С парными же поединками дела обстояли хуже. Хотя Эдмунд постоянно совершенствовался в военном искусстве и стал достойным фехтовальщиком, орландские рыцари, взрослые мужчины, вполне могли одолеть его за счет габаритов. Много ли сумеет пятнадцатилетний юноша противопоставить неповоротливой горе доспехов? Тут бы пригодился как раз Питер, более крупный и тяжеловесный воин, нежели легкий и подвижный Эдмунд, но на турнире нельзя было поучаствовать лишь в одном виде противоборства и проигнорировать другой. Это было нарушением правил, а значит, надо было тренироваться особенно усердно, чтобы не оставить ни единой лазейки для врага.
Однако прежде чем отправиться на ристалище, младший король хотел закончить одно дело. Велев слугам подготовить его рыцарский доспех для очередной подгонки, он огляделся по сторонам и, убедившись, что за ним никто не смотрит, направился на задний двор. Воины, охраняющие ворота, хотели было последовать за ним, но юноша мановением руки остановил их и углубился в дворцовый парк в полном одиночестве. Точнее, так казалось непосвященным, на самом же деле Эдмунд замечал поблизости множество своих верных слуг. Птицы, перепархивающие с ветки на ветку, животные, с шорохом прячущиеся по кустам, – все они служили его глазами и ушами в Нарнии, незаметные, но присутствующие в самых отдаленных уголках страны, невинности которой король больше не доверял.
Однажды он обжегся, позволив свершиться покушению на Питера. Один из слуг, сын Нарнии, которому правители так слепо доверяли, предал их. Более такого не случится. Подобные случаи нужно отслеживать и пресекать заранее. Эдмунд считал, что они пустили ситуацию в стране на самотек, полагаясь на то, что все подданные жаждут мира и спокойной жизни. Как выяснилось, это далеко не так. Для сохранения дисциплины в государстве требовался жесткий контроль, и справедливый король решил: будет вам контроль.
