Насмешливо поклонившись, подросток посмотрел в черные, полные ярости глаза, которые обещали расплату за эти язвительные слова. Эдмунд же не испытывал к царевичу ничего, кроме презрения. Тот, кто идет по пути подлости, признает этим свою слабость, ибо просто не способен одолеть соперника честно. Коварство исключает благородство, которое служило одной из заповедей нарнийских правителей. И хотя иногда Эдмунда так и подмывало подстроить Рабадашу такую же западню – уж в ловушках он был мастером, он неустанно напоминал себе, кем является, и гасил это желание, которого у Верховного короля и не возникало никогда. Благородство Питера было больше врожденным. Младшему, немного мстительному – особенно с таким соперником, его приходилось вырабатывать, но зато стимул был каков! Ответив Рабадашу в его же манере, подросток уподобится царевичу, а разве к этому он стремится? Так что, несмотря на соблазн отыграться, Эдмунд не предпринимал в ответ никаких мер.
Вражда, с годами становящаяся более скрытой от посторонних глаз, принадлежала только им двоим – и ни с кем ею делиться Эдмунд не собирался. Даже со Сьюзен, которая крепко обняла его, соскучившись за время разлуки. О страсти, испытываемой Рабадашем к старшей королеве Нарнии, успел узнать весь мир. Подобное было трудно не заметить, да и тархистанец не пытался спрятать свои чувства. Его приезд в Кэр-Параваль пришелся как раз на день рождения девушки, и это совпадение не обмануло никого. Сьюзен его внимание явно льстило, хотя с каждым днем комплиментов, ее осыпающих, становилось все больше. Красота королевы раскрывалась подобно набухшему бутону, который, еще не расправив лепестков, очаровывает дивным ароматом. Ей было всего шестнадцать, а царевич могущественного Тархистана уже был безнадежно пленен – и вряд ли он станет последним из череды несчастных, что не устоят перед ее прелестью.
Слушая Сьюзен, которая стремилась поделиться последними новостями, Эдмунд заметил, как вдруг погрустнел Питер. Верховный король смотрел в другой конец коридора, где промелькнула стайка служанок, и улыбка его быстро погасла, а сам он как-то слишком резко отвернулся. Это преображение было настолько мимолетным, что его не заметил никто, кроме младшего правителя, который не упускал ни одной детали из всего, что происходило вокруг. Наблюдательность столько раз его выручала, что вошла в привычку, как у Сьюзен – грациозная летящая походка, а у Питера – гордо поднятая голова. Отложив это в голове, Эдмунд сосредоточил внимание на сестре, которая с упоением рассказывала об успехах в сфере благотворительности. Она не заметила короткой заминки и, взяв брата за руку, потащила прочь. Государь с вернувшейся на губы улыбкой крикнул, чтобы Эдмунд не увлекался болтовней с сестрой, а тот в ответ развел руками. Точнее, одной свободной рукой, показывая, что не властен над собою.
Сьюзен жаждала поделиться новостями – юноша даже засомневался, а не Люси ли перед ним. Да нет, та не терпела длинных неудобных нарядов, да и волосы у нее не могли отрасти за прошедший месяц до пояса. Однако Сьюзен распирала гордость за свои труды, а вот Эдмунд испытал только ужас, завидев гору бумаг и документов. Если это упростило работу королев, то он боится думать о том, что же было изначально… Смысл речей сестры подросток понимал весьма смутно, ибо занимался совсем другого рода деятельностью. Перебить ее было бы невежливо и грубо, слушать пришлось бы целую вечность, а собственные уши были королю дороги. Так что, уличив момент, Эдмунд похвалил Сьюзен и спросил, где же бродит Люси, ее сотоварищ в защите подданных от несправедливости.
- Она с Питером на ристалище, - отмахнулась старшая королева. – Фехтованием занимается…
- Надо же. Неужели Питеру то не по душе? Он был так опечален… – когда Эдмунд того хотел, он любую тему мог свести к его интересующей.
- Опечален? – удивилась Сьюзен.
- Он так резко погрустнел, когда ты душила меня в объятьях в коридоре, - пояснил младший король. Девушка задумалась и тихо ахнула.
- Ты же не знаешь… – произнесла она, чуть нахмурившись. Эдмунд приподнял брови, ожидая продолжения. Чем ему не нравились долгие поездки, так это тем, что он надолго выпадал из жизни Нарнии и по возвращении понятия не имел, что происходило дома. О значительных событиях ему, конечно, докладывали, но вся соль кроется в деталях, а о них юноша как раз и был не осведомлен! Сьюзен разгладила подол платья, подбирая слова, и выдала наконец: - Питер расстался с той служанкой.
