Свыкнуться с тем, что ему не под силу что-либо изменить, было дико больно. Казалось, что сердце обливается кровью… Это испытание, которое Питер должен выдержать, пережить. Переболеть, как Эдмунд в свое время переболел свое предательство. Все они должны принять нечто и смириться с этим… Именно смириться, ибо понять, что Люси уже не маленький ребенок, который рос на глазах у Верховного короля, он никогда не сможет. Для него она так и останется хрупкой, наивной и милой младшей сестренкой… Но не менять своего отношения к ней и не отдавать должное ее заслугам и достижениям будет несправедливо. Начать следует с малого. Большой шаг Питеру пока не под силу.
Наутро государь объявил, что изменил свое решение касательно турнира. Если прежде планировалось, что в Орландию поедут короли, а королевы останутся в Нарнии приглядывать за государством, то теперь Питер объявил, что страна поручается Люси Отважной, и только ей. Выражение лица девочки нельзя было передать словами. Она распахнула глаза, пребывая в полном шоке, как и Сьюзен, которая после начала тихо увещевать брата. Разве можно оставить Люси одну? Справится ли она? Верховный король и сам тревожился на этот счет, но то был первый шаг к принятию того, что сестренка подросла. Такая ответственность ей по плечу, к тому же, мистер Тумнус будет рядом и поможет, если что. Сьюзен не соглашалась – она считала, что Питер слишком рано решился на такой шаг, но ее перебил Эдмунд, который заявил, что государь прав. В таком возрасте на их плечи и более тяжелая ноша взваливалась! Питер с тоской смотрел на младшего брата. Как бы он хотел, чтобы тот стал последним, кого надо вот так вот «отпускать» в свободный полет!.. Но, видимо, не суждено.
Прошло несколько месяцев, в ходе которых шли последние приготовления к турниру. Эдмунд днем работал, а ночи проводил на ристалище – когда он спал, не знал никто, даже всеведущие птицы, к которым он также часто забегал. Энергия переполняла младшего короля, сгорающего от нетерпения, и глаза его горели ярким огнем, которого следует страшиться соперникам со всего мира. Пятнадцатилетие? Плевать, впереди же такое испытание! Он носился даже больше, чем Люси, которая, находясь под впечатлением от оказанного ей доверия, всю себя посвятила подготовке к правлению. Как-никак, она одна останется заведовать Нарнией и присматривать за порядком – девочка желала оправдать ожидания Питера и ни в чем не допустить оплошности! Дни летели незаметно, и вот уже, миновав высокие горы, нарнийская делегация въехала в столицу Орландии, прекрасный Анвард. Город гудел, принимая иностранных гостей, ведь со всего мира на сие торжественное соревнование съезжались лучшие из лучших. С первого взгляда можно было понять, кто из какой державы прибыл: северяне внушали трепет массивными фигурами и суровым видом. Орландцы, наоборот, были изящны и чопорны. Гости из Гальмы отличались особой учтивостью, вплоть до липкой, будто мед, лести, а тархистанцы и вовсе держались столь горделиво и высокомерно, словно уже были победителями. Нарнийцы же чаще улыбались и смеялись, и хотя окружающим было неведомо, каковы для того причины, их отряд казался самым веселым и жизнерадостным. Сьюзен все переживала за Люси, Эдмунд ее подкалывал, говоря, что девочка мечтала о свободе всю жизнь и наслаждается их отсутствием, а Питер со смехом одергивал обоих, чтобы эта шутливая перебранка не переросла в нечто более серьезное. Анвард пестрел тканями всевозможных оттенков. Когда как одежды орландцев были роскошны и изукрашены драгоценностями, гальмские им отнюдь не уступали. Выходцы из Теребинтии облачались в наряды, обшитые богатыми мехами, кажущиеся несколько неуместными в теплую погоду. Тархистанцы не стремились к показной роскоши, как хозяева турнира, но поблескивающие на их пальцах перстни и изукрашенные самоцветами ятаганы на поясах говорили о богатстве и силе южной империи. Нарнийцы же не изменяли своим привычкам: одежды их были легки и просты, однако сияющие на головах правителей венцы придавали им больше величавости, нежели все вычурные украшения вельмож.
