Девушку в деревне знали хорошо. Изредка в ее дом заходили крестьяне за целебным отваром или советом. Так что бедный рынок, на котором Кара обычно затаривалась, был полон знакомых лиц. Но сегодня, в такой чудесный день, полный томительного ожидания новой встречи с Эдмундом, на них были написаны тревога и волнение. Казалось, ужас отпечатался в каждой морщинке, в каждом взгляде. Девушка с изумлением и непониманием замечала слишком нервную походку крестьян, а столпотворения на улицах и гудящий хор голосов и вовсе заставили ее занервничать. Побывав на публичной казни в качестве отнюдь не зрителя, Кара настороженно относилась к большим скопищам людей. Особенно когда они держат в руках факелы и идут в лес. Вот и сейчас ей захотелось как можно скорее вернуться домой.
- Что случилось? – спросила она мимоходом у мясника, пока тот собирал ей корзину. Полный мужчина покачал головой.
- Ты не слышала разве?
- Вы, конечно, громкие, но не настолько, чтобы до моего дома докричаться, - ответила язвительно Кара. – Забыл, в какой глуши мне жить приходится?
- И то верно, запамятовал, - кивнул мясник и подманил девушку толстым пальцем. Та перегнулась через прилавок. Крестьянин воровато оглянулся и, понизив голос, произнес: - Тут в соседнем селении такая беда приключилась, ух, ужас… Бойня там была. Как есть бойня!
Кара выжидательно уставилась на него. Мясник, отдуваясь – день был жаркий, продолжил:
- Ведьма опять завелась в наших краях! Все село вырезала, слышал, кошмар там творился… А знаешь, что самое жуткое? – мужчина сошел на едва слышный шепот. – Один бедолага выбрался оттуда. Его чуть ли насухо не выпили, самую кроху оставили. Вышел он на дорогу и перед смертью смог только сказать… Ох, спаси нас небеса…
- Да что он сказал? Не тяни! – воскликнула Кара, у которой внутри вдруг зародилось предчувствие чего-то страшного. Будто в воздухе запахло грозой.
- Ведьму ту образумить пытались, к жалости склонить. Грозились, что ведьмин рыцарь ее достанет, а она захохотала и крикнула, что он однажды упустил ее, и в этот раз не справится! – прошептал мясник, обмахиваясь фартуком. – И что она его силу чужеземную, нарнийскую поглотит, и тогда никто ее остановить не сможет.
Девушка на миг перестала дышать. Сердце замерло в груди. Как же так? Эдмунд… Крестьянин тем временем продолжил:
- Вся деревня на ушах с самого утра. Давеча ночью это случилось. Слух бродит, что это одна из трех спасенных девок, не это ли в виду имелось? Вот народ и бушует. Король солдат отправил на их поиски, но люди все быстрей доберутся, верно я говорю? Так что лучше тебе по лесу не шататься, а тут, с нами побыть, пока злодейку не поймают. Тут в харчевне сдают комнаты и берут недорого.
- Хорошо, - кивнула Кара, догадавшись, что от нее давно ждут ответа. В голове царила какая-то пустота. Ищут по всему лесу колдунью, положившую целое село и выпустившую одного свидетеля… Случайно ли? Уж девушке-то было известно, что ведьмам неизвестно чувство насыщения. Когда конец подходит слишком близко, сколь угодно энергии она поглотит, отгоняя смерть подальше, ни капли не оставит. Не Кара ли выпила целую лужайку, отдав слишком много зимней яблоне? Вряд ли это случайно вышло. А может, бедняге и повезло прожить несколько минут… Девушка еще раз кивнула мяснику и собралась было уходить, но ее схватили за локоть. Какая-то молодая женщина, чье лицо скрывалось под старым платком, кивнула на возмущенного торговца.
- Эй, а деньги? – воскликнул он. Вот правду говорят: скупцу хоть конец света, главное, чтобы заплатили! Кара кинула на прилавок кошель с монетами и отошла прочь, напряженно размышляя.
Ищут всех троих. Насчет себя девушка была уверена – не она точно убила столько мирных людей. Значит, остались две кандидатуры. Кара никогда не интересовалась, что же случилось с ее товарищами по несчастью. Их судьба ее отнюдь не заботила. Эдмунд однажды упоминал об этом. Хлопотливая, бесящая ее Ингрид… Она вроде бы погибла. Оставалась мелкая, вечно хнычущая Лив. Получается, она? Но в любом случае встревоженные крестьяне пытаются разыскать всех трех и Кару в том числе. Ее прошлым никто прежде не интересовался – мало кому было известно, что среднюю из спасенных Эдмунд пристроил к травнице. Для всех она была продолжательницей дела лекарши, а уж внучкой старухи ее сделали болтливые языки. Но теперь другое дело! Теперь все начнут копать и быстро установят, кто скрывался за маской бедной травницы, живущей в глуши.
