- Значит, я буду тебя доставать до тех пор, пока не согласишься отправиться со мной в Нарнию! И рано или поздно эта крепость падет!
Его находчивость помогла свести неловкость ситуации на нет, однако осадок на душе все равно остался. Эдмунд больше не заводил об этом разговора, но не мог избавиться от мыслей, что у всего есть своя цена. И за любовь, которую он испытывал к проклятой ведьме, тоже приходится платить.
Душа человека – потемки. Душа ведьмы – потемки непроглядные, ибо в ней царит лес. Чаща – это жизнь колдуньи, сила, струящаяся по ее жилам, пронизывающая плоть. И, увы, король не господствовал в сердце Кары, а лишь занимал там некоторую часть. Девушка и сама понимала это. С детства она привыкла никому не доверять, и только лес был ей другом, который никогда не предаст, не обманет, а укроет своей прохладной тенью и защитит от всех невзгод. В том и заключалась суть этой древней магии – не природа забирала у колдуньи все силы, а она сама была готова пожертвовать ими. И поднимались из земли тугие, свежие стебли травы по мере того, как сереет кожа, щеки теряют румянец и стынет кровь… Благодарность за защиту и опору, коей служил ведьме лес, составляли суть этой связи - смерти людей же стали плодом человеческой алчности и жадности, не более того. Кару связывало с Теребинтией нечто большее, чем кровные узы, чем понятие родины. Только чаще она доверяла, и впустить в свое сердце кого-то еще казалось очень опасным. Тем, что девушка уже совершила по неосторожности.
Это теплое чувство, разгорающееся внутри, пугало, но в то же время согревало по ночам. Кара была подобна дикому зверьку, взращенному северным островом, да и была она им, выросшая под сенью леса, сбегающая туда от отца. Ее дерзость и резкость, непокорный нрав служили защитой, неприступной стеной, которой она окружила свое сердце. И никому не было под силу ее сломить. Раскрошить, уничтожить – да, но не сломить, как и ее гордость. Эдмунд же приоткрыл дверь, крохотную калитку и теперь протягивал руку, приглашая в иной, незнакомый ей мир, внушающий страх… И в то же время желание взять его ладонь и выйти наружу, на солнечный свет, который так слепит глаза, что хочется убежать обратно… И одновременно остаться, подставив бледное лицо золотым лучам.
Страх был сильнее этого странного чувства.
Кара никогда бы не призналась, что ей страшно. Она бы лучше умерла, чем сказала бы, что боится Нарнии и того, что ее там ждет! Ведь в Теребинтии ей жилось относительно неплохо. Травница кроме дома завещала ей и дело: девушка жила в отдалении от других людей, не особо часто с ними контактируя, что отвечало ее нраву. Также ни у кого не вызывало удивления то, что она часто пропадает в лесу, ведь к тому Кару обязывала ее работа… Да и родной лес, чьи тайны были ей известны, значил для нее слишком многое, чтобы покидать его и отправляться навстречу неизвестному. Он был частью Кары, ее душой, неотъемлемым куском сердца. Кажется, отрежь – и потечет кровь… Как во время расставаний с кареглазым королем, ибо в его отсутствие Кара не находила себе места. Будто что-то, ставшее таким привычным, что его и перестали замечать, вдруг исчезло, оставив после себя сосущую пустоту. Это ощущение было девушке незнакомо, и она задыхалась, уходила в лес на несколько дней. Но даже он не помогал, хотя обычно исцелял любые раны. Влажный воздух не радовал, нежные касания веток и шуршащие под ногами листья не приносили долгожданного покоя. Только ветер, прилетающий с моря и шепчущий на ухо тихую песню, приносил вместе с вестями и долгожданное облегчение. Кара словно научилась различать слова его мелодичной баллады, и ее срывало с места, несло туда, на берег моря, где качался на волнах корабль с алыми парусами.
Их первые встречи стали своеобразным ритуалом, переродившимся у местных жителей в красивую легенду. Свидетелей этого трогательного момента воссоединения существ из двух совершенно разных миров было мало, но народная молва с лихвой компенсировала это фантазией. В Теребинтии шептались, что знаменитый ведьмин рыцарь, обладающий магической силой все на свете знать, попал в плен дремучей чаще, и та встречает его каждый раз в образе девушки в сером плаще и забирает в свое царство, спрятанное в лесной глуши. Кара слышала эти сказки, на которые суеверные крестьяне горазды, и усмехалась – ведь в бедной травнице, изредко посещающей деревенский рынок, никто не признавал ту самую «душу чащи». Одно было верно – сама природа шептала своей безутешной дочери о возвращении Эдмунда, и та бежала со всех ног, не понимая, зачем так торопится, какая сила стискивает сердце так нещадно. Ведь в это время самой ужасной мыслью было – а вдруг ветер обманул, вдруг ошибся, и горизонт пуст?..
