Заскрипели ворота, выходящие на горную дорогу. Государь подался вперед, но то были лишь торговые обозы, сопровождаемые солдатами Орландии. Внимание короля сразу переключилось на фавна, который подскочил, весь взволнованный, и отрапортовал:
- Государь, на карету в горах также было совершено нападение! Мои воины обнаружили ее разграбленной на полпути, только что прислали весть об этом!
- Как? – выдохнул Питер. Неужели и горы тоже?.. Нет, не может быть! Сколько должно быть перестраховок, чтобы избежать осады такого масштаба? В первой карете никого не было, может, и в этой тоже? Надежда на это вспыхнула в сердце подобно пламени. Капитан не сумел ответить на этот вопрос, и Верховный король принял решение выдвигаться к месту происшествия. К нему подвели свежего, полного сил коня, и он уже вскочил в седло, настроенный решительно, как раздался чей-то приглушенный крик.
- Эй! Вы куда-то собрались, о государь? – солдат Орландии, один из сопроводителей торговых обозов, подошел ближе. Нарнийцы ощетинились – кто он такой, чтобы приближаться к Питеру без веского на то повода, да еще в такой напряженный момент? Тот резким взмахом ладони велел отступить. Голос говорящего показался ему смутно знакомым. Воин обернулся. К нему ехал еще один, ловко держащийся в седле.
- Кто ты и чего хочешь? – осведомился Питер. У него было слишком мало времени, чтобы тратить его на пустые разговоры.
- Можно и нам с Вами? – солдат снял с головы шлем, и вот уже Эдмунд насмешливо улыбается потрясенному брату. Доспехи орландца пришлись ему как раз впору, а вот его спутнику явно были великоваты. Когда всадник также стянул шлем, по его плечам рассыпались белокурые пряди, а губы исказила счастливая улыбка. Она же передалась и Питеру.
Миновав обе засады в числе простых вояк, обеспечивавших безопасность торговым обозам, Эдмунд и Арханна пересекли границу Нарнии. Тархистан остался ни с чем.
========== Глава 19 ==========
Люси уже который день не могла найти себе места. Родной Кэр-Параваль, каждый уголок которого был ей знаком, просторный дворец вдруг стал тесен – и королева знала, с какого момента это началось. Когда орландская делегация покинула сердце Нарнии, жизнь вроде бы наладилась. Та белокурая девушка, с которой Питер проводил столько времени, уехала, и Люси уж понадеялась, что она никогда здесь не появится вновь. Эти мысли и смутные надежды вызывали у нее жгучий стыд, цветущий румянцем на щеках, ибо Верховный король мыслями находился где-то далеко. Что-то явно занимало его мысли, а королева старалась не придавать тому значения. Орландка появилась слишком неожиданно и провела в Кэр-Паравале слишком мало времени, чтобы оставить четкий след. Уехала – и хорошо…
Новость о том, что Питер принял решение жениться, прозвучало словно гром среди ясного неба. Люси не успела еще оправиться от шока, а Эдмунда уже и след простыл – брат умчался в Орландию в качестве посланника и свата, только подтвердив всю серьезность сделанного выбора. Сьюзен так и лучилась счастьем. Еще бы, ее ближайшая подруга, с которой королеву разделяли горы и нарнийские леса, приедет, да еще в качестве невесты государя! Одно это словосочетание скручивало внутренности комком. Люси смутно ощущала, что с появлением Арханны их жизнь изменится, и ей это очень, очень не нравилось, о чем она и пожаловалась Каре.
- Они ведь всего два месяца знакомы! – проворчала девушка, крутя в пальцах гибкую веточку. Королевы занимались тем, что плели венки на день летнего солнцестояния. Подготовка к традиционному празднику Нарнии шла плавно и неспешно. Не было той атмосферы нетерпения и волнения, что предшествовала Суэр-Гуину. Тогда нарнийцы успевали устать от морозов и зимней стужи, они жаждали наступления лета, которое и знаменовало празднество. Летнее солнцестояние было овеяно светлой печалью, грустью по теплу, что начнет уходить на следующий после гуляний день. – Разве это большой срок для того, чтоб узнать друг друга? Вот скажи!
- Иногда большего и не требуется, - пожала плечами Кара. Ее венок был не столь ярок и цветаст, как у жизнерадостной Люси. У юной королевы маки, пылающие алым огнем, уживались с ромашками, чьи белые лепестки были невинны и чисты. У серебряной королевы преобладали голубые тона. Нежные васильки склоняли головы к полупрозрачным, колдовским барвинкам, а зеленые стебли лишь оттеняли их простую, но сильную и чарующую красоту. Кара не вила венок, а плела, и пальцы ее порхали с той же ловкостью, с какой укладывали волосы в косы.
- Ну вот ты. Когда вы с Эдмундом впервые встретились, разве думала ты, что выйдешь за него замуж?
- Тогда я думала, что он меня в порошок сотрет, - усмехнулась Кара и хмыкнула. – Впрочем, и сейчас мне порой это чудится, когда мы с ним ссоримся.
