У ворот Зайденфоллен его встретил уже знакомый охранник. Тщательно изучил документы, буркнул: «Ждите!» – и вернулся в будку. С улицы было видно, как он что-то настукивает на странном черном аппарате. Заметив взгляд стажера, сотрудник службы безопасности потянул дверь на себя, захлопывая ее.
Юрген остался перед запертыми воротами.
– Телеграфирует он, – пояснил кучер, сжалившись над растерянным молодым человеком. Возница слез с облучка и заботливо подкармливал кобыл припасенными в кармане сушеными яблоками. – Печатаешь здесь, а там читают, – он неопределенно махнул рукой в сторону далеких корпусов.
– И оно действительно работает? – заинтересовался стажер.
О телеграфе недавно писали в «Научном обозрении», называя его не иначе как важнейшим прорывом года. Автор статьи больше уделял внимание не техническим выкладкам (возможно, скрытым патентным бюро), а радужным прогнозам, как круто изменится жизнь к лучшему, когда изобретение будет доступно каждому гражданину.
Юрген к восторгу автора статьи отнесся скептически, помня, каким пшиком обернулся искусственный источник маны, а ведь возбуждения в научных кругах открытие вызвало не меньше. Первым же вопросом стояла максимальная дальность, на которую передавалась информацию. Вторым – маршрутизация: если взять несколько телеграфов, то разве не запутаешься, какое сообщение кому предназначено?
Хотя никто не мешал мечтать, как было бы удобно, если бы существовал способ мгновенно оповещать городские службы о беспорядках и пожарах. А если еще удалось бы протянуть линию до других поселений, стали бы не нужны курьеры и не приходилось бы по полмесяца ждать писем от родственников.
– Шут его знает, – оборвал все надежды на разговор возница, рассеянно погладил ближайшую лошадку по морде.
Керляйн Висеншафт появилась минут через десять. В строгом форменном сюртуке с нашивками она выглядела до того официально, что Юрген едва удержался и не откозырял.
– Первый отдел, полагаю? Керр… Фромингкейт?
Вспоминая фамилию, женщина слегка запнулась, и стажер облегченно перевел дух: похоже, его опасения были напрасными и создательница големов нуждалась в обычном сопровождении, а не мальчике для развлечений. Он даже подал ей руку, помогая забраться в экипаж.
Впрочем, то, с какой нежностью она, приветствуя, потрепала Беса и Ворона по волосам, снова всколыхнули все подозрения насчет пристрастий керляйн Висеншафт. В этот момент она выглядела точь-в-точь как капризная девчонка, дорвавшаяся до любимых кукол.
Экипаж тронулся.
– В документах пунктом назначения указано Ханехеште, – заметил Юрген, лишь бы не молчать в присутствии женщины: это считалось дурным тоном. – Сомневаюсь, что вас интересует служба социальной опеки, воскресная ярмарка или сквер Влюбленных. Мы направляемся в питомник, где разводят овчарок?
– Да. Мы едем за собакой. Вас это удивляет?
Ученая, занимающаяся созданием големов для особого отдела, лично отправляется за блоховозом? Не слишком ли много чести?! Юрген не то чтобы плохо относился к животным, просто после едва не состоявшегося в детстве знакомства с клыками бешеной дворняжки не терпел собак и старался держаться подальше. Наверное, он произнес мысль вслух, потому что спутница вдруг спросила:
– А вы не думали, что это они оказали нам честь, выбрав собственными хозяевами?
Похоже, керляйн Висеншафт, ко всему прочему, была ярой любительницей собак. Учитывая, что, согласно предписанию, в данный момент она являлась еще и непосредственным начальством, Юрген счел за лучшее промолчать и замять разговор. Но лицо его выдало.
– Я вижу, вы со мной не согласны, керр Фромингкейт.
– Нет. Просто… извините.
– Просто что? – подбодрила собеседница. – Смелее, я не обижусь.
– Так обычно говорят те, кто не любит людей.
– Вы раскусили меня.
Керляйн хмыкнула и вытащила из портсигара тонкую папиросу. Вопросительно посмотрела на Юргена, тот неохотно кивнул, и она закурила. В воздухе повис сладковато-тошнотворный аромат.
– Дурная привычка, от которой я никак не избавлюсь. Надо потом проветрить. – Она с наслаждением затянулась, стряхнула пепел прямо на пол. – Так вот насчет людей… – керляйн Висеншафт кивнула на Ворона. – За два года я создала около тридцати кукол. Каждый из одаренных, ставших для них основой, при жизни был преступником: избивал и убивал, насиловал… творил иные мерзости, о которых даже упоминать противно.
– Вы никогда не видели людей, растерзанных стаей дворняг? Собаки тоже далеко не ангелы.
– Дикие… – керляйн поморщилась, словно поражаясь, как можно быть таким бестолковым, не понимать элементарных вещей, снова затянулась. – В ответ на заботу они отплатят беззаветной преданностью и любовью. Люди же, сколько им ни делай добра, продолжают гадить исподтишка. И однажды я подумала: мир стал бы гораздо лучше, если человек обладал бы таким же душевным благородством, как собака. Вам же понравились мои песики?
Статуя перед лабораторией приобрела иной смысл.
– Получается, мы едем за… основой для управляющей руны?
– Именно. Вас опять что-то смущает?
