– Потому что на данный момент вы единственный свободный сотрудник первого отдела. Или вы считаете, вашей подготовки недостаточно для обеспечения безопасности особо охраняемого лица?
Прозвучало так, что остальные люди заняты делом, и если уж у мегеры обострилась мания преследования, а проигнорировать ее мы не имеем права, то выдадим ей в сопровождение, как и в случае с коммуной Таубер, самого бесполезного стажера. Юрген проглотил обиду и взял бланк.
– Нет. Все понял.
В каретной, ожидаемо, к поездке отнеслись без энтузиазма. Кучер несколько раз прочел предписание. На красноносом лице отражалось нежелание менять пропахшее соломой, навозом и сивухой тепло конюшни на бодрящую уличную свежесть. Но саботировать приказ возница все же не рискнул, смерил стажера презрительным взглядом и, лениво почесываясь, принялся седлать лошадей.
Юрген припомнил, что даже у обер-детектива не получилось призвать его к порядку, а значит, стажеру, служащему без году неделя, нечего и пытаться. Тем более, предполагая такое развитие событий, Юрген и заглянул сначала в каретную, а только потом направился в лабораторию к керр Фликену. Пока тот активирует големов, глядишь, и экипаж соберут.
Куклы его уже ждали. Ворон и… Бес, Гейст Рухенштат, сотрудник первого отдела. Предатель, убивший восемь человек. Юрген поежился, смотря на светловолосого голема с неприязнью и опаской. Воспоминания о ночевке в кабине манаката еще были слишком свежи.
– Заходил Лабберт, сказал, что
Даже если керр Фликен и подтрунивал, упрекнуть его в насмешке не получилось бы: лицо лаборанта сохраняло привычно безучастное выражение. Но Юрген все же нашел цель для недовольства. Ткнул в Беса.
– Можно мне взять другого голема?
Стекла очков отразили свет ламп.
– Вроде бы вы хорошо сработались.
– Я… Мне он не нравится.
– Есть какая-то особая причина?
– Да. Керр Гробер рассказал про… рассказал, кем Бес был раньше. Дело триста пятьдесят два.
– И какое это имеет отношение?
– Неужели вы не понимаете?!
– Позвольте напомнить то, что я вам говорил, когда вы первый раз пришли ко мне: големы – оружие, инструмент, не более. Вы же не будете заявлять, что вам не нравится ваш пистолет?
Юрген невольно дотронулся до кобуры.
– Нет. Но…
– Вы же не собираетесь менять привычное и удобное оружие только потому, что из него до этого застрелили человека? – возразил керр Фликен. И тут же пошел на попятную. – Но, если вы настаиваете, я уберу Беса.
«Главное, не читайте других дел, – говорил взгляд лаборанта. – А то и прочие големы … не понравятся».
– Не надо. – Застывшее лицо куклы вызывало отвращение, но Юрген подумал, что и без эпатажных выходок имеет в отделе не самую лучшую репутацию. – Пожалуй, это действительно… глупо.
Убежденности стажеру хватило ровно до того момента, как он сел в экипаж. Едва захлопнулась дверца, запирая молодого человека наедине с куклами, подреберье неприятно сдавило и в памяти всплыли ночь, поле, замерзающая кабина манаката, «холодно». Юрген глубоко вдохнул: все в порядке. Не хватало еще големов бояться! Притворившись, что ему нет никакого дела до спутников, стажер уставился в окно.
Подрагивая и поскрипывая, карета прокатилась по Административной улице, свернула на площадь Святого Патрика, огибая краснокирпичную лютеранскую кирху, построенную в старом готическом стиле – с острыми шпилями и функциональным минимумом украшений. Каменный ангел на колокольной башне, расправив крылья, грустно и укоризненно взирал на лежащий перед ним город.
Юрген невольно сравнил Апперфортскую церковь со столичными, появившимися на пару веков позже, и, на его взгляд, колючие прямые линии безнадежно проигрывали нарядной вычурности барокко.
Воскресная служба недавно закончилась, и из распахнутых дверей храма широким потоком вытекала празднично одетая толпа. Скорость продвижения сразу упала, и следующие четверть часа Юрген скрежетал зубами в такт несмазанным рессорам, успокаивая себя тем, что напишет докладную керр Дершефу на распоясавшихся возничих.
Покинув площадь, экипаж вкатился в Миттельштенд. Трехэтажные «пряничные» домики с резными рамами окон и черепичными крышами были построены до того, как приняли единый архитектурный стандарт. Узкие и широкие, раскрашенные во все цвета радуги, они лепились друг к другу вплотную: чтобы попасть на соседнюю улицу, иногда приходилось пройти полквартала до ближайшего перекрестка.
Разномастные фасады, кованые поддоны с горшками, на которых хозяйки с весны до поздней осени выращивали фиалки и вьюнок, паутина бельевых веревок, повисших над узкими улочками, – все это придавало Миттельштенду особое очарование.
Экипаж въехал на территорию лабораторий и артефакторных, и с обеих сторон потянулись двухметровые ограды с колючей проволокой, нагонявшие уныние, а на некоторых и клаустрофобию.
