Керляйн Инджи залпом, как заправский матрос, опрокинула кружку, насмешливо прищурилась на замешкавшегося молодого человека, и тот решился. Самогонка взорвалась фейерверком в желудке, растеклась теплом по венам. Юрген закашлялся и поспешил зажевать.
– У него такая очаровательная невеста, – поделилась келер Вермиттерин, снова вгоняя молодого человека в краску. После алкоголя глаза у нее подозрительно заблестели: похоже, себе она налила щедрее, чем собеседникам.
– Эта невеста случайно не та керляйн, с которой вы сегодня гуляли в Кленовом парке? – заинтересованно уточнила Инджи у стажера. – Кто она? Почему-то мне кажется, что мы с ней раньше встречались.
– Вряд ли, – буркнул Юрген, намекая, что у девушек не может быть ничего общего и вообще он не желает продолжать этот разговор.
– Ее зовут Катрин Хаутеволле, – словно назло, просветила гостью домовладелица.
– Хаутеволле? – переспросила Инджи. – Дочь управляющего садом манакамней? – Она обернулась к молодому человеку. – Расскажете, как вы познакомились?
– Нет.
– Право, керр Юрген, – упрекнула келер Вермиттерин. – Скромность украшает мужчину, но не в этом случае. Если не ошибаюсь, вы спасли ее от серийного убийцы?
– Спас? Интересно. – Сейчас он практически поверил, что керляйн Айланд и впрямь журналист: уж больно профессиональный тон она выбрала. – Как ваше начальство относится к факту, что сотрудник использует благодарность потерпевшей в личных целях?
– Вас не касается! Это не ваше дело! – не выдержал Юрген: сначала они допрашивали его, теперь привязались к Катрин.
На несколько секунд на кухне воцарилась смущенная тишина. Молодой человек раскаивался в собственной несдержанности. Келер Вермиттерин, вероятно, искала слова, чтобы пропесочить его за неуважение и неблагодарность. Инджи улыбалась: чувство стыда и такт ей были незнакомы.
В гостиной сработали часы с кукушкой.
– Восемь, девять… – удивленно посчитала домовладелица. – Уже так поздно? Керляйн Айланд, если не возражаете, продолжим нашу беседу в другой раз?
– И правда, – опомнилась Инджи, подхватила с пола сумку, серо-зеленую, квадратную – с какими ходили почтальоны. – Когда я увлекаюсь, то совершенно забываю о вежливости. Прошу меня извинить.
Одевалась керляйн Айланд с небрежной быстротой человека, не привыкшего тратить на сборы много времени. Взгляд в зеркало, поправить выбившиеся из-под берета волосы. Легкое движение руки, чтобы приподнять юбку и впрыгнуть в туфли. Еще одно, выхватившее у Юргена пальто, которое тот, следуя требованиям этикета, собирался ей подать.
Пальто, кстати, у нее оказалось непримечательным, серым и недорогим, из колкой собачьей шерсти, хотя он не удивился бы, если оно было бы таким же ядовито-зеленым, как прочая одежда и характер Инджи.
– Келер Вермиттерин, я напишу вам завтра. Керр Фромингкейт, спасибо за приятную беседу.
Инджи, поправив сумку, нахально протянула ладонь. Пожала плечами, когда ее проигнорировали, с издевкой сделала книксен и шагнула в голубое сияние фонарей.
– Вы меня разочаровываете, керр Юрген, – упрекнула старушка, закрывая за гостьей дверь. – Где ваши манеры? Могли бы и проводить девочку. В последнее время на улицах неспокойно. Вдруг кто-то ее обидит?
– Простите, – покаялся Юрген, думая, что если кто-то захочет обидеть керляйн Инджи, спасать потребуется отнюдь не ее.
Сон не шел.
В голове крутились приятные воспоминания о прогулке с Катрин и не очень – о разговоре с керляйн Инджи. Языкастая ведьма, и откуда она только свалилась к ним на голову?! Легенда о газете по-прежнему вызывала сомнения. Подручная Куратора? Не зря же ее так интересовала служба Юргена. Стажер тут же отмел эту мысль. Пусть паранойей страдает керр Дершеф – ему по должности положено. Скорее, девица – обычная мошенница, охотящаяся за драгоценностями келер Вермиттерин. Юрген поставил в памяти зарубку еще раз попросить домохозяйку вести себя осмотрительнее: опыт опытом, но и на старуху бывает проруха.
Проворочавшись с полчаса, он зажег светильник. В тумбочке валялся томик виршей Майбуша – популярного в последние годы рифмоплета. Поэзия нагоняла на молодого человека зевоту, но большинству знакомых ему керляйн нравилось, когда им декламировали стихи. Чем напрасно мять простыни, полезнее выучить парочку к следующей встрече с Катрин. Какую-нибудь возвышенную чепуху вроде:
И ей приятно, и, глядишь, сон сморит.
Выдвинув ящик, Юрген вместо Майбуша обнаружил сверху плотную папку, озаглавленную «Дело номер триста пятьдесят два», которую он неделю назад запихнул сюда и благополучно забыл. Стажер растерянно повертел ее в руках, сломал печать.
