– Дверь была не заперта. Келер Вермиттерин никогда не закрывала замок, если ждала меня, – пояснила Петра. – С кухни и из чулана не слышно, как звонит входной колокольчик.
– Ты не помнишь, сколько было времени?
Девочка покачала головой.
– Келер просила приходить к двум. Но у меня нет личных часов, поэтому иногда я опаздывала или добиралась раньше. Она не ворчала.
– Ты вошла в дом…
– Разулась, – продолжила Петра, – и взяла деньги.
– Деньги?
– Келер никогда не отдавала мне плату в руки, а клала на секретере в прихожей. Она всегда много оставляла, но я забирала семь пфеннигов – столько стоит мой труд. Один раз келер Вермиттерин положила целую марку – у меня не было сдачи, и я обещала, что отработаю. В следующую встречу она, конечно, забыла, предлагала деньги, но я отказалась. Не подумайте, так-то память у келер замечательная, она могла назвать с ходу всех правителей страны, начиная с дремучих лет, когда Федерация Гезецлэнд была еще раздробленными княжествами. Но, случалось, упускала из виду элементарные вещи.
– В тот день перед Новым годом, – видя, что девочка чуть-чуть успокоилась, Луцио вернулся к интересовавшей его теме, – келер Вермиттерин была дома?
– В гостиной, – побледнев, еле слышно прошептала Петра. – И, кажется, чувствовала себя плохо. Она в порядке?
– Все хорошо.
Гробер выразительно посмотрел на недоуменно открывшую рот келер Роутен, покачал головой, предупреждая, что не надо пугать дочь. Впервые за время разговора Петра робко улыбнулась: видать, действительно переживала за старушку.
– Значит, та керляйн вызвала доктора.
– Та керляйн?
– Она красивая была и… страшная, – поежилась девочка, обхватила себя за плечи руками. – Келер Вермиттерин бледная стояла, а она говорила. Слов не разобрать, но в груди все сжималось, костенело, будто кто-то схватил когтями за сердце и давил. И дышать тяжело, – Петра шумно втянула воздух. – И ужас такой, что свет погас и, казалось, не спастись… и больше ничего не будет.
– Ты убежала?
– Она была страшная, – губы у девочки снова задрожали. – Не помню, как на улице оказалась. Чувствовала, что лежу, и снег щеки жжет, колет до слез. Вокруг люди. Одна керляйн руку протянула, спросила, все ли в порядке. А я и слова вымолвить не могла, так поджилки тряслись. Она меня до дома проводила.
– Как она выглядела?
– В зеленом платье, решительная, с таким приятным голосом – хрипловатым, будто кошка урчит.
Значит, письмо в ящик подбросила все-таки керляйн Инджи?
– Да нет, женщина, которая была в доме у келер Вермиттерин?
– Красивая. Коса светлая, до лопаток. Лицо бледное, а губы яркие, – Петра сжалась от воспоминаний. – Платье дорогое, темное. А на груди брошка – золотая муха с красными глазами.
– Муха? Или пчела? – не сдержался Юрген.
– Пчела. И камешки у нее на голове словно капли крови, – подтвердила Петра. – Керр детектив, я ведь деньги взяла, но не отработала. Получается, я их украла? – замялась девочка. – Я потом хотела вернуть, честно-честно, но снова идти в тот дом было так жутко и… стыдно.
– То, что ты взяла чужие деньги, конечно, плохо. Но думаю, старушка на тебя не в обиде.
– Тогда я к ней сегодня зайду, – обрадовалась Петра. – Извинюсь.
– Не стоит. Келер Вермиттерин… уехала, да. На лечение. Надолго. Считай, что она оставила тебе рождественский подарок, – керр Гробер встал. – Спасибо за разговор. Вы нам очень помогли.
Келер Роутен проводила их до двери. Младенец, которого она держала на руках, сонно зевал и недовольно морщил нос.
– Мне очень неловко, – оправдывалась женщина. – Какой позор! Я никогда не думала, что Петра… Я серьезно поговорю с дочерью.
– Не надо, – осадил ее керр Гробер. – Девочка и так пережила сильнейшее потрясение, не стоит лишний раз напоминать ей о случившемся. Ваша дочь – умница, она нам очень помогла.
Апперфорт, шумный, похожий на бурлящий котел накануне Нового года, в начале января погрузился в сонное оцепенение.
Лениво тянулись по улицам тележки водовозов и подводы с углем. Брели рассыльные из булочных, бирштубов и портняжьих мастерских, доставляя заказы зажиточным горожанам, не утруждавшим себя походом по лавкам. Мальчишка-газетчик уныло вещал про прошедшую на рождественские праздники выставку ледяных скульптур. Если выставка оказалась самым значимым городским событием, похоже, минувшая неделя не отличилась ничем выдающимся. Неудивительно: перед Рождеством затихали даже отпетые негодяи, не желая гневить небеса и портить светлый праздник.
Неудобный вопрос прозвучал на полпути к отделу.
– Керр Юрген, признавайся, ты знаешь, о ком говорила Петра?
– Брошь, – удрученно отозвался стажер. – Пчела с рубинами. Я недавно подарил ее Катрин Хаутеволле.
– Встречаешься с девицей, которую мы спасли из логова вивисектора? – керр Гробер хмыкнул.
– Да. А что? – вскинулся стажер.
– Ничего, – миролюбиво отозвался Луцио. – Не запрещено.
– Это наверняка обычное совпадение! Зачем Катрин убивать келер Вермиттерин? Зачем вообще приходить к ней?
