Запинаясь, он добрел до ворот дворца и попытался поднять засов, чувствуя, как шевелятся внутри кишки. Наконец ему это удалось. Жеребец пасся снаружи, и ибн Малик дрожащими руками отвязал его, решив оставить пони здесь. С огромным трудом он забрался на спину лошади, испачкав весь ее бок в крови. Заставить ее бежать галопом колдуну не удалось: чувствуя лишь слабое натяжение поводьев, жеребец передвигался неспешной рысью. «Поспеши, ты, вонючий мешок с костями!» — твердил про себя ибн Малик, но пальцы его лишь на мгновение вцеплялись в гриву и вновь, ослабев, разжимались.
Они добрались уже до середины долины, когда показались шакалы.
Зачарованные запахом крови, они не обращали внимания на удары копыт и скоро стащили визжащего от отчаяния ибн Малика на землю. Из последних сил он еще одолел нескольких из них, но остальные уже чувствовали, что жертва сдается и, перепрыгнув через обугленных собратьев, намертво вцепились ему в горло.
И, невзирая на всю силу и могущество колдуна, еды шакалам досталось совсем немного.
Пустыня — это очень большое, очень пустое место, и странники здесь встречаются нечасто.
Обглоданные кости ибн Малика долго сохли и белели на солнце. Его накидка давно рассыпалась в прах. Рядом на боку лежал медный кувшин. Его покрывал легкий слой пыли, но медь по-прежнему блестела под солнцем. Редкие животные нюхали его, а потом осторожно отходили.
В больших и далеких городах калифы боролись за власть. То одни, то другие, воины ненадолго заполоняли пустыню и, не оставив по себе почти никакой памяти, исчезали неизвестно куда.
Однажды, когда уже давным-давно исчезли с земли последние следы колдуна ибн Малика, передовой разведчик каравана остановился у одинокой скалы, чтобы справить малую нужду. Его караван уже двадцать дней как вышел из Рамади и направлялся в аш-Шам. Всадника послали вперед убедиться, что никакие сюрпризы, разбойники или вымогатели не подстерегают купцов по дороге. Он сделал хороший глоток воды из кожаного бурдюка и уже собирался сесть на лошадь, когда заметил, что в песке что-то сверкнуло.
В небольшом углублении лежал медный кувшин, полузанесенный песком и сором.
Разведчик поднял его и стряхнул пыль. Кувшин был солидным и красивым, и его украшал необычный орнамент. Скорее всего, его потерял кто-то из проходившего здесь раньше каравана. Такой кувшин наверняка понравился бы его матери. Он сунул его в седельную сумку и поскакал дальше.
