- Что значит - одну? - спросил я, как дурак, и, повернувшись к ним спиной, отправился делать, как велели. Оба шли следом.
На меня иногда находит. Я действительно надурил с "Глоком". Взмахом руки показав парочке, чтобы продолжали движение к "четверке", я ухнул по колено в снег в кювете, перебрался через него и пошел за топольки. Возле палки с набалдашником я справил малую нужду, наблюдая, как младший в пуховике снимает аккумулятор с "четверки" и с напряжением несет его, выпячивая живот, к "Москвичу". Подумать только, в нитяных перчатках, какими пользуются чистюли-механики. Йозеф Глава, живя в цивилизованном мире, смотрел вокруг орлиным глазом... Вахлак, не удосужившийся в техцентре проверить аккумулятор, работал голыми руками.
На этот раз пакеты со снедью у них оказались из "Макдоналдса". И только два, меня в расчет не брали, а поэтому я спросил, возвращая брелок с ключом от "Москвича":
- Так бы и тащились за мной до Сочи?
Старший пожал плечами и сказал:
- Сами ещё не знаем... Тебя потеряли в Москве. Маяк оказался в твоем "Форде" на стоянке в Крылатском, мы решили, что ты, бросив палку, исчез насовсем. И вдруг маячок шевельнулся. Едва успели снова за тобой. А зачем... Зачем?
- Я должен вывести вашего шефа Прауса Камерона на одного человека...
- Которого ты ищешь под наводке Цтибора Бервиды? - спросил младший.
- Бервиду в Праге убил Праус , - сказал я. - Или, по крайней мере, его человек.
Они перестали жевать.
- Он сумасшедший, я думаю, - предположил я.
Старший в мягкой куртке как-то странно взглянул.
- Я никого не хотел обидеть, - добавил я. - Считайте это трепом.
- Меня зовут Макс Ортель, - сказал старший. - А это Жак Филиппар.
- Ну, а я Бэзил Шемякин.
- Мы знаем, - ответил Филиппар. - Ты частник.
- А вы официальные агенты, - сказал я. - И что будем теперь с этим делать?
- Дожевывать и разъезжаться, - сказал Ортель. - Только дашь нам завестись от твоего ворованного аккумулятора, хорошо?
Я бы с удовольствием пригласил обоих поучаствовать в вызволении Шлайна. Но им пришлось бы отпрашиваться у Прауса Камерона. Может, они и отпросились бы, если бы знали, где спрашивать такое разрешение. Вот что я подумал: Ортель и Филиппар погнались за мной потому, что потеряли связь с начальником. Тащились по радару, или как там называется их локатор, настроенный на мою палку, без видимого резона, скорее для подстраховки. Держались на всякий случай в пределах, говоря научно, инструментального контакта со мной в ожидании, когда объявится шеф. А он не объявлялся, исчез в необъятных просторах России, может, уже и сибирских. По любым инструкциям парочке полагалось безотлагательно сообщить об этом в свой штаб. Все-таки резидента потеряли...
Решительный момент выскочить на палубу броненосца "Потемкин" с воплем "Офицеров за борт!" наступил. На меня иногда накатывает что-то такое по наитию, и - самому не верится - срабатывает. Ефим в моих глазах не раз заслуживал полета за борт. Чем Праус-то Камерон лучше его?
- Камарады, - сказал я. - Как насчет создания профсоюза оперативных сирот?
- Каких, ты сказал, сирот? - спросил Филиппар.
- Брошенных начальством. Я ищу свое, а вам, я догадываюсь, предстоит теперь то же самое... Палку с набалдашником я прихватываю. Обязуюсь отныне с ней не расставаться. Даже разбуженные ночью, вы сможете сказать Праусу, где именно я нахожусь. Сообщите мне номера ваших мобильников, чтобы в случае необходимости я и сам мог поинтересоваться, где вы обретаетесь. Работа у нас общая. Ортель правильно сказал. Я ищу своего шефа. Вы своего. Если я увижу вашего, звоню вам... Ну и вы дадите по взаимности мне отмашку.
Они продиктовали номер, которым пользовались на двоих, я - свой на "Эриксоне".
Первая фура обдала нас черной гарью дизельного выхлопа.
Когда они завелись от своего бывшего аккумулятора, совесть достала меня, и я сказал на прощание:
- Спасибо за батарею, рассчитаюсь когда-нибудь.
Хитрый Шемякин имел в виду работенку по найму, которую ему подкинул бы их будущий шеф. В том, что нынешнего сменят, они и сами, я думаю, уже не сомневались. Предчувствия относительно будущей карьеры своего нынешнего работодателя Ефима, пропавшего на столько недель без вести, я бы тоже не назвал радужными.
"Москвич" и "четверка" разъезжались бортами.
- Неплохо бы, - обнадеживающе ответил из-за опущенного бокового стекла Макс Ортель, сидевший за рулем. Жак Филиппар пополоскал ладонью из-за его лысины.
2
Удивительно: чем ближе я продвигался к Краснодару, тем морознее становилось. Печка "четверки" едва грела. Я раза два запасался теплом в придорожных шалманчиках, устроенных в подобиях армейских кунгов, перенатопленных железными печками с выводной трубой. В последнем, на подъезде к Краснодару, стояла такая духота, что несколько выпивох блаженствовали в исподних рубахах, не снимая, правда, ушанок с летными кокардами. Порции выдавались с расчетом на Гаргантюа и Пантагрюэля.
"Кенвуд" я отключил. Развлекался на ходу трехчасовой записью разговоров на лужайках клуба "Эль-Кантауи" семерых чеченских гольферов.
