Хрипатый назидательно и долго говорил о том, как близко он сидел от генерала-президента Дудаева восемь лет назад на праздновании 2500-летия села Анди, куда съехалась "вся Чечня". Старики вышли в круг и принялись исполнять зикр (15). Один сделал знак Дудаеву, чтобы тот пошел к ним. Генерал-президент притворился, что не заметил. И это он, Хаджи-Хизир, приблизившись, подтолкнул его плечом и ввел в хоровод. Круг за кругом, входя в экстаз, генерал-президент исполнял ритуал, и исполнил до конца... Он, хрипатый, и теперь готов поступить так же, вовремя подтолкнуть плечом своих дорогих партнеров.
Таким образом, идеолог, возбудившись, утратил бдительность и представился: Хаджи-Хизиром.
Он посетовал, что память людей коротка, а ведь это он организовывал в декабре 1994 года перевозку 62 миллионов долларов наличными из "Кредобанка", рублевое покрытие которых возвращалось в Москву по безналичному расчету. Это он проводил операцию по доставке из московского отделения "Тверьуниверсалбанка" 30 миллиардов рублей в октябре 1995 года для грозненского банка "Агротехника". Это его люди создали в Петербурге фирму "Рубикс", давшую Чечне до своего закрытия три с лишним миллиарда рублей. Он финансировал строительство подвалов по деревням долинной и горной Чечни, в которые собирались заложники и рабы, выловленные за Тереком и Кубанью, давшие возможность создать новую отрасль финансовой деятельности. За полторы сотни захваченных краснодарских и ставропольских евреев, имеющих родственников в Израиле, сколько получили в Европе? И это он договорился с полевыми неуправляемыми командирами, что...
Задохнувшись от одышки, Хаджи-Хизир закончил вопросом: кем бы и где бы гольферы и их семьи были сейчас без этих стартовых капиталов?
Гольферы смолчали.
Хаджи-Хизир напомнил и второе предписание шариата - "мудараба", то есть участие в прибылях. Оно касалось финансирования проектов развития и операций с ценными бумагами. Исламский банк, в отличие от западного, дает беспроцентный кредит под проект при условии получения фиксированной доли прибыли после его реализации. В случае неудачи банк делит потери с другими участниками провалившейся затеи...
Хрипатый влез с принципом "мудараба", когда обсуждались инвестиции в гостиничное дело и туризм в Северной Африке. Но в этом пункте остальные посылали хрипатого куда подальше вместе с его идеологическими выкрутасами вокруг банковских операций. Баритон сказал, что в случае неуспеха с гостиницами не его, хрипатого, голова скатится, а Заиры Тумгоевой.
Я все надеялся услышать голосок этой чеченки. Но он не возник на пленке...
Пленки я прослушал несколько раз. Думаю, королевский гостинец я вез Ефиму.
На исходе следующего дня путешествия на краснодарской улице, называвшейся Красной, меня тормознул мент с новехоньким АКС-74, который засалил ему плохо стертой смазкой живот и часть белой портупеи. Рутинная проверка - из-за московского номера, конечно, - но она грозила, вероятно, и досмотром багажника, а потому я атаковал первым.
- Товарищ, - сказал я, - не задерживайте меня, пожалуйста. Следую в Сочи из Москвы. В гостинице "Жемчужина" у меня друг в запой впал... Выручать еду.
- Ну, вы даете, папаша, - сказал мент, всматриваясь в техпаспорт и доверенность, полученную от чубатого в Южном порту.
- Это друг дает, - ответил я. - Сам погибай, а товарища выручай. Посмотрите багажник, если нужно, да я поеду.
- А что в багажнике?
- Самогонный аппарат, - сказал я. - Еще инструмент, канистра, попить и поесть в дороге...
- Ну, вы даете, папаша... А глаза-то красные. Почему?
- Дыхнуть? - спросил я. - Сутки за рулем.
- Ну, вы даете, папаша... Через сто пятьдесят метров гостиница "Москва". Поспите, мой вам совет. Впереди до Новороссийска жуткий гололед. Пропадет, я думаю, к утру. Все равно будете тащиться еле-еле, измучаетесь только. А самогонный аппарат, будем считать, я конфисковал. Следуем дальше...
Он рассмеялся, козырнув, и это было как предостержение свыше. Я действительно, наверное, устал. И опыта езды по гололеду практически не имел, а счастливых звезд, под которыми рождаются люди, намного меньше, чем несчастливых. Что значили плюс-минус пять или шесть часов? Ответа, конечно, я не знал. В практике наших отношений свидания назначал Ефим Шлайн. Или сам являлся без предупреждения. Пусть будет пять часов плюс, если решать на этот раз мне.
Хромая, зажав под мышкой палку с набалдашником, поскольку в одной руке тащил чемодан, а в другой длинную спортивную сумку с арсеналом, я вволокся в замызганный вестибюль гостиницы. Оформление въезда заняло минут десять. Открывая стеклянную дверь на балкон тесного и душного номера, чтобы его проветрить, я увидел как внизу, двумя этажами ниже, мент с АКС-74 и двое в штатском рассматривают мою бутылочного цвета "четверку". Штатский в каракулевой ушанке списывал на бумажку номер, прикрепленный сзади.
Мент, стоявший у переднего бампера, крикнул:
- Передний заканчивается на "восемьдесят три"! А у тебя?
