Номер походил на пенал три шага на шесть. Шесть - это от двери, мимо туалета с душем, и до балкона. Телефонный аппарат был. На ходу я поднял трубку, в ней пискнуло. Линия подключена. Пейзаж, открывавшийся с кукольного балкона, не имел географических признаков. Горизонт подменяли блочные шестиэтажки, расчерченные освещенными лоджиями. Справа лоснилась мокрая площадь с коробкой административного здания, слева через мост над оврагом тянулось четырехполосное шоссе. Подсвеченная надпись, если я верно разобрал, гласила: "Продебрады". Возможно, так называлось поселение, а возможно, и направление на соседнее.
Не снимая плаща, я приклеил присоску микрофона на трубку ближе к приемной мембране, соединил с диктофоном "Панасоник" и набрал номер, указанный в записке Шлайна. Мои швейцарские "Раймон Вэйл" показывали 18.10 местного времени. Часы я скорректировал ещё в аэропорту.
- Просим, - сказал человек на другом конце провода. Я вдавил клавишу записи.
- Вы говорите по-английски? - спросил я.
О, Господи! Конечно же, я не вставил в диктофон батарейки.
- Да.
Прижимая трубку к уху плечом, я одной рукой подковырнул крышку блока питания, а другую запустил в свою дорожную сумку в поисках батареек. Они подвернулись сразу же.
- Вы господин Цтибор Бервида?
- У телефона. Кто говорит?
Запись пошла.
- Имя Шлайн что-то для вас значит?
- С приездом, господин Шемякин. Ждали, что вы объявитесь намного раньше, - сказал Бервида по-русски.
- Вот и дождались, поздравляю, - ответил я, переходя следом с английского на родной.
Поздравление, видимо, не пришлось Бервиде по душе. Он замолчал, а я ждал. Что ещё говорить в таких случаях?
Наконец он спросил:
- Где вы? Здесь, в гостинице "Купа"?
- Не знаю, может, и там. У меня ощущение, что дальше московской кольцевой я не сдвинулся. Пейзаж - как в Мневниках. Если хотите, пойду вниз и спрошу. Правда, это займет не меньше часа. Тут не торопятся с сервисом...
Бервида молчал ещё дольше, с минуту. То ли туговато думал, то ли советовался с кем-то поблизости. Скорее - советовался. Паузы в трубке казались мертвыми, а при разговоре голос шел как с пленки, записанной в студии, посторонние шумы отрезались фильтрами.
- Вы приехали в вашу гостиницу из аэропорта?
- На автобусе. Единственный пассажир.
- С водителем говорили по-русски?
- Да. Он со мной по-чешски... Может, обсудим это при личном свидании?
- Я не могу покинуть рабочее место, - сказал Бервида.
- Тогда?
- Тогда завтра утром. Запишите место...
- Пишу, - откликнулся я. - Диктуйте название английским алфавитом. Так мне понятней. Хорошо?
Он начал. Получилось: "Прага Три, Жижков, у Жидовского Гржбитова".
Пришлось спросить:
- Так и пишется? У Жидовского?
Бервида хмыкнул.
- Название места. Там находится заправочная станция с дизельным топливом. Покажете бумажку таксисту, он поймет куда ехать. Завтра в одиннадцать утра. Встаньте возле кассы и вытащите пачку французских сигарет "Голуаз". Не курите, конечно. Просто достаньте её. К вам, возможно, подойдут, - сказал он.
Длинное объяснение он проговорил без малейшего акцента. Робот-Бервида изъяснялся на стерильном русском.
- Что значит - возможно?
- То и значит. Возможно, не подойдут. В этом случае забудьте номер телефона. Второй звонок бесполезен. Всего доброго, господин Шемякин.
После того как на другом конце линии положили телефонную трубку, в ней, кроме исчезновения шумового присутствия Цтибора Бервиды, ничего не изменилось. Ни щелчка, ни частых сигналов отбоя, тягучая абсолютная тишина.
Кажется, словечко "робот" запустил в мировое пользование чех по имени Карел Чапек.
Я снял плащ, обследовал туалет, втиснулся между подлокотниками узкого креслица напротив открытого балкона и аккуратно вырвал из толстоватого путеводителя "Prague. The Rough Guide", купленного ещё в Шереметьево, план города.
Бервида назначил свидание в восточной части Праги и далековато от центра. Не там, где убивали из-за угла. Судя по карте, место с названием Жидовское Гржбитово больше подходило для снайперского отстрела.
2
Что я знал о чешских спецслужбах?
