– Тебе неприятно? – издевалась она. – Мой жалкий раб мучается?
После пустословной речи номинального директора Питерсона продолжил говорить Шелдон Хаске, не подозревавший, в какой оригинальной ситуации будет использован его образ:
– Вы знаете, что уже сейчас у нас пять миллионов подписчиков метамиров, купивших очки виртуальной реальности второго поколения. Они платят тридцать долларов в месяц и играют со своими цифровыми питомцами. А через два месяца мы внедрим новые сервера и начнем продавать очки третьего поколения. Но главное – мы запустим оцифровку всех желающих. – В этом месте восхищенные возгласы коллег заставили Хаске сделать паузу. – У кого-то умерли бабушка или дедушка? Не проблема, за сто девяносто девять долларов в месяц мы вдохнем в них новую жизнь – на этот раз вечную.
Олег не выдержал:
– Это при затратах в двадцать баксов!
Он так сильно сжал Милану, что она перестала держать мужа под контролем и теперь сама держалась за него, как держатся за поручни на американских горках, чтобы с них не упасть.
– Более того, – продолжал Хаске, – мы планируем изменить подписку на обычные метамиры с питомцами – никаких разорительных тридцати долларов в месяц. Теперь лишь девяносто пять центов в день. Знаю, знаю, что это то же самое, но, когда мы произнесем это на презентации, публика будет в восторге. Главное – это подача. Мы ведь работаем ради людей.
Олег не смотрел видео, но даже так было понятно, какая омерзительно издевательская ухмылка была в тот момент на лице Хаске.
– Ненавижу!
Олег налился могучей силой и, прижав к себе тело Миланы, перевернулся с ней на сто восемьдесят градусов, не в состоянии сдерживать разрывающую его изнутри энергию. Теперь он был сверху, склонился над беззащитной женой и вкладывал в нее всю свою ненависть к директорам корпорации, вещавшим в полуметре от его глаз.
– Охватив нашей продукцией всех состоятельных клиентов на планете, мы уперлись в рамки. Но благодаря развитию технологий рамки эти можно раздвинуть, – говорил секретарь.
– Мы продолжим увеличивать количество наших подписчиков, – довольно произнес Амшель Питерсон.
Шелдон Хаске едва сдержался, чтобы не погладить по голове такого догадливого директора корпорации.
Олег едва сдержался, чтобы не разбить лбом планшет. Будь у него свободны руки и ноги, он обязательно прикончил бы эту запись, но обстоятельства были сильнее его. Он делал то, на что был запрограммирован триллионами живших до него особей, впитавших основные инстинкты с молоком матерей. Он находился сверху, над любимым телом Миланы, и волен был делать с ней все, что захочет. Но воля эта была эфемерная, как оболочка без кода, как соска-пустышка, дающая иллюзию контроля над ситуацией. Все мужское превосходство Олега было обучено на получение максимального удовольствия женщиной. Как глупец-потребитель перед витриной с новыми гаджетами, он думал, что удовлетворяет собственные желания, но все было не тем, чем кажется. На самом деле Олег был ослеплен предшественницами Миланы, пронесшими из поколения в поколение коварные правила дрессировки, чтобы их последовательницам было легче дергать мужчин за ниточки совести, чести и воспитания.
– Сделай мне больно! – кричала Милана, зная, что Олег может сделать ей только приятно, и осознание женского превосходства над животной честью возбуждало ее все сильнее.
Совещание директоров, уже ставшее неотъемлемой частью их вселенского единения, продолжалось, распаляя ярость Олега. Ту самую ярость, которая двигала цивилизацию и сохраняла целые поколения древних людей.
– Мы разрешим потребителям создавать свои цифровые копии, – торжественно объявил Шелдон Хаске собравшимся.
В группе из десяти человек сидела и Милана Иванова, прекрасная в своем черном деловом костюме. Еще более прекрасная, она лежала без одежды рядом с Олегом. Светлые волосы манящими волнистыми прядями рассы́пались вокруг ее головы, вокруг самого прекрасного в мире лица, выражавшего в тот момент первозданный кайф. Оно было идеальным, потому что сохранило в себе детские черты – самые надежные источники манипулирования. Все человечество запрограммировано на помощь и любовь к детям, иначе оно бы просто не выжило. Вот в чем смысл заботы и доброты, вот в чем коварство.
Пребывая в экзальтации, Олег ощущал тончайшие материи бытия, ему открывался сам чертов смысл нашего бессмысленного существования. Он словно видел бегущий вокруг себя код, которым еще миллион лет назад была запрограммирована вся его жизнь.
– Сначала в наших метамирах поселятся бабушки и дедушки пользователей, – рассказывал директор по разработкам, чье имя растворилось в одном из стонов или вскриков Миланы. – Специальная программа построит их характеры по описаниям родственников, а также возьмет все известные данные об оцифрованном человеке из соцсетей и сформирует подобие его личности.
– Восхитительно, – непривычно спокойным голосом сказала экранная Милана в строгом костюме. – Что может быть прекраснее заботы о близких?