– У нас будут миллиарды виртуальных подписчиков, а затем триллионы. Все эти подконтрольные нам потребители, для которых даже производить ничего не надо. Деньги, прибыли, радость и восхищение внутри серверов. Настоящая магия бизнеса. Meta people, Voodoo people!
То ли видео завершилось и включился плейлист, то ли планшет разрядился и все последующее не имело никакой связи с реальностью. Солнце неудержимо летело вокруг центра галактики, пока на Земле творились вещи важнее всей этой космической шелухи. Живая транзисторная вселенная внутри безжизненной ледяной. Зачем нам вообще сдался бездушный космос? Может мы правильно делаем, что не смотрим вверх? Ведь можно сэкономить триллион нервных клеток, если закрыть глаза перед лицом неизбежного.
Наутро Олег очнулся посреди разнесенной гостиной. Милана уже оделась и юркнула во входную дверь, после чего уехала на своем бесшумном электромобиле. Магия бесконечного счастья и наслаждения закончилась, и началось обыденное существование, к счастью, очень короткое, ограниченное молниеносным течением жизни. Все шло по-старому, хорошо это или плохо.
Через несколько дней на Рогина подали в суд. Как бы уверенно он ни настраивался дать отпор, он был бессилен перед всей мощью корпоративной Америки. Во-первых, истцом оказался не Maple, а правительство Соединенных Штатов в лице Мэриленда, во-вторых, рассматривать дело почему-то назначили суд присяжных. Услышав об этом, Олег поначалу обрадовался, ведь закон позволял ему выступить перед двенадцатью людьми – обычными потребителями, которым можно раскрыть глаза на происходящее. Принимая желаемое за действительное, Олег не учел, насколько сильно люди боятся признаться в самообмане. Они скорее продолжат смотреть на мир через розовые очки виртуальной реальности, чем признаются себе в ложности смысла их жизни. Чем больше Олег будет убеждать их в манипуляциях со стороны корпораций, чем хуже выскажется об их любимой рекламе, тем сильнее настроит их против себя. Присяжные тоже люди. Ответственный за связи с правительством работник Maple это прекрасно знал и поэтому во время очередной поездки в Вашингтон убедил направить дело Рогина на суд двенадцати потребителей. Работником этим была Милана.
Что может быть слаще власти над человеком, который по ночам думает, что доминирует над тобой? Они такие смешные, когда находятся сверху. Считают, что весь мир прогибается у их ног. Но настоящее возбуждение – смотреть на них в этот момент и осознавать превосходство над превосходящим. Дергать за ниточки, наблюдать, как они извиваются, делать их альфа-самцами на час ради собственной похоти и наслаждения. А они знай живут себе и ни о чем не догадываются. Металюди, вуду люди.
Чем хуже становилось положение Олега, тем реже его удостаивала своим вниманием жена и тем чаще он виделся с Хетти.
«Вестница несчастья, – думал он. – Когда у меня все хорошо, Милана остается рядом и позволяет насладиться редкими мгновениями наедине. А когда наступает черная полоса, вместо нее появляется эта мошенница».
– Все не то, чем кажется, – отвечала ему Хетти.
Девушка встречала Олега возле здания суда после каждого слушания дела и гуляла с ним в парках и по набережным, пытаясь отвлечь его от гнетущих мыслей и поддержать… Нет, она пыталась запудрить ему мозги, воспользоваться его проблемами ради корыстных целей. Так-то лучше.
– Присяжные мне не нравятся, – говорила она. – Мне кажется, они готовы тебя разорвать. Никогда не видела, чтобы люди с такой яростью защищали самообман.
– Рабы всегда защищают господ, – слышался голос Олега. – Людям свойственно оберегать стабильность, даже бесправную и обманчивую.
– Вот именно! – сокрушалась Хетти. – Они тебя просто сметут. Не будь камикадзе. Не надо никому ничего доказывать.
– А вот и надо.
Олег делал это ради Миланы… Нет, он делал это ради себя. Еще никогда он не видел жену такой возбужденной и нуждающейся в нем, как в тот вечер, когда обещал судиться, бороться с непобедимым врагом. Своей упрямой настойчивостью он пробудил в Милане какие-то первобытные чувства, и впервые за много месяцев она провела с ним целую ночь.
Поэтому он не соглашался на мировую, упорно добивая себя ради надежды на повторение той волшебной, омерзительной ночи.
– Твой «Метаобман» все равно заблокировали, и никто не может его читать. Мировое соглашение не сделает тебе хуже, – говорила Хетти, держа его за руку.
– Но, если отобьюсь от них, книгу разблокируют, – твердил Олег.
– Если ты победишь человечество?
– Эх…
– В любом случае я буду рядом, какое бы решение ты ни принял.
«Ну конечно. Охотница за несчастьями. Ты нашла какой-то корыстный смысл в моих печалях и радостях, поэтому носишься тут со мной».