Он колесил по всем издательствам Мэриленда на стареньком кадиллаке, уже давно изжившем свой срок. Все без исключения запчасти требовали замены, а кузов автомобиля медленно догнивал под толстым слоем шпаклевки. Хвала автомобильной компании, что сделала такой крепкий автомобиль, способный прожить более полувека и пройти триста тысяч миль, но ничто во Вселенной не вечно, и рано или поздно этому венцу автопрома придется уйти на покой. А пока что Олег крутил тугой руль и наслаждался вальяжным лавированием по широким улицам Балтимора. От узких переулков он со своим шестиметровым кораблем дорог старался держаться подальше, поэтому поиск издателя затянулся. Изначально никто не ответил на отправку книги по электронной почте, поэтому Олег решил взять быка за рога и самолично предлагать рукопись. Благодаря близкому расположению столицы он ездил и в редакции Вашингтона. Проезжая мимо Белого дома, Капитолия, Национальной аллеи, он думал о Милане. Жена находилась где-то поблизости, и в старые добрые времена Олег обязательно бы за ней заехал, чтобы погулять по набережной или посидеть в кафе, но теперь Милана была слишком занята и к тому же отдалялась от мужа с уже известной космической скоростью. Сначала он был первой планетой в ее лучезарной, солнечной жизни, потом появилась работа в Maple, и он стал второй, потом появилась Алисия, и он стал третьей. Потом были все новые друзья и коллеги, новые должности, и Олег плавно переместился на периферию жизни Миланы самой последней, девятой планетой. Ну а потом… жена деклассировала его до мелкого астероида. Такова жизнь. К тому же появиться перед Миланой и ее друзьями-сенаторами в дряхлом кадиллаке начала 70-х годов было верхом бесстыдства. Поэтому Олег проехал мимо Федерального треугольника, заставляя себя не оглядываться по сторонам в поисках припаркованной где-то здесь красной Serbia 99.
Ни одно издательство Мэриленда и округа Колумбия не захотело работать с книгой. Они даже не знакомились с содержанием. Не вникали в откровенный рассказ стажера самой крупной компании мира, не узнавали, как сильно затягивает сюжет рукописи и художественный слог автора. Вместо этого они просто наводили справки о самом Рогине, узнавали, сколько подписчиков он имеет и какова его ежедневная аудитория. Низкие показатели автора их не интересовали.
– Если бы у меня была большая аудитория, зачем бы я просил издаваться у вас за скромный процент? – негодовал Олег.
– Простите, ничем не можем помочь, – отвечали издатели.
Тогда он выложил книгу в Сеть и заказал рекламу.
Он назвал свое произведение «Метаобман». Краткое описание книги обещало развенчать мифы о потребительстве и открыть глаза на реальное устройство мира корпораций и прибылей. Постепенно поток читателей стал расти, и через месяц книгу уже добавили в агрегатор литературных произведений, где люди со всего мира писали рецензии и формировали единую метаоценку. «Метаобман» Рогина оценили в четыре балла из пяти – не самый высокий показатель, но и не провальный, как случалось даже у многих известных писателей. На вторую рекламную компанию денег уже не было, поэтому Олегу оставалось только сидеть перед экраном ноутбука и мечтательно наблюдать за медленным ростом читательской базы.
Тем временем наступил июль. Подходил к концу шестнадцатый год мэйфона по Западному календарю. До нового оборота потребительского колеса жизни оставалась всего пара месяцев. Скоро корпорации обновят линейки продуктов, изменят старые названия на новые, придумают очередные рекламные хитрости, а потребители со всего мира якобы искренне возненавидят свои старые вещи и продолжат работать ради новых. Причем нередко даже на тех же самых заводах, где производится желаемый гаджет. Раб, обеспечивающий сам себя. Нет, не так. Раб, пожирающий сам себя. Где-то уже это было.
– Привет. – Милана нарушила размышления Олега.
Он сидел посреди гостиной с ноутбуком на коленях и медитировал на растущую статистику читателей книги.
– Привет, дорогая, – машинально ответил он.
– Давненько не виделись, да?
Милана так долго не общалась с мужем, что эта фраза вызвала у него удивление.
– Ага, я даже успел соскучиться, – проговорил он.
– Только нюни не распускай, – махнула рукой Милана. – Будь мужиком.
Она прошла мимо мужа и села на мягкий диван напротив него. На ней было короткое белое платье с высоким воротником, как у водолазки, но без рукавов. Широкие вырезы обнажали ключицы и плечи, отчего руки выглядели еще изящнее. Волосы цвета спелой пшеницы были затянуты назад и сплетались в изящный хвостик. Такая прическа подчеркивала женственные скулы Миланы, а легкий макияж оттенял медовый цвет кожи. Маленькие сережки с бриллиантами отдавали изящным распутством. Блеск для губ, если он был, идеально сочетался с тоном умело припудренных щек и носа идеальной формы. «Роковая женщина, – подумал Олег. – Шерон Стоун в свои лучшие годы, взывающая к основному инстинкту мужчин».
Милана закинула ногу на ногу.