– Фридман глядит – видит, я стою. «А, – говорит, – Джон, привет, как поживаешь?» «Отлично», – отвечаю. Про то, почему он картину зарубил, не заикаюсь, а говорю так: «Мы хотим кое-кого взять в наше дело». «Нашли кого-то?» – спрашивает. «Пока, – отвечаю, – нет. Но собираемся. А когда найдем, обещай мне одну вещь». «Что такое?» – «Ну, когда мы, значит, кое-кого найдем, мы заставим его компенсировать все твои убытки по подготовительному периоду». «Молодцы», – говорит он. «Но, – продолжаю я, – дай слово, что ты позволишь снимать кино на наших условиях и «Файерпауэр» не потребует дополнительных денег». «Отлично, – говорит этот сукин сын, – валяйте. Ищите вашего кое-кого. Я согласен на ваши условия. И счастливо вам».
– И все?
– Да, мы пожали друг другу руки и разошлись. Он безумно обрадовался, что получит компенсацию.
– Итак, остается только найти продюсера.
– Уже нашли.
– Да ну?
– Видишь ли, пока мы имели дело с «Файерпауэр», даже когда они не рыпались, мы потихоньку искали других спонсоров. Ведь от этих ребят из «Файерпауэра» хорошего не жди. И когда один из наших новых друзей пронюхал, что они решили загнобить картину, влез в упряжку.
– И кто же этот герой?
– Эдлман, бывший спец по недвижимости на Востоке. На Западе у него партнер – Соренсон. Мы их просветили – денежки там водятся. Все в порядке. Они нам четко сказали: «Да, деньги есть. Да, мы хотим делать кино. Давайте поработаем вместе».
– Ты уверен, что не надуют?
– Все под контролем. С ними гораздо надежнее, чем с «Файерпауэр». Сценарий и актеры им нравятся. Готовы запускать. Рекламу дадут в газеты. В четверг после обеда подписываем контракт.
– Замечательно, Джон. Рад з а тебя. За себя тоже.
– Уж как-нибудь сварганим киношку. Я не отступлю. Но надо ковать железо, пока горячо.
– Горжусь тобой, Джон.
– Буду держать тебя в курсе. До скорого.
– Жду. До свидания, Джон. Следующий звонок последовал через два дня.
– Сукин сын!
– Я, что ли?
– Фридман, конечно. Пронюхал, гад, про Эдлмана и Соренсона и запросил еще семьсот пятьдесят тысяч!
– Подонок!
– Нарушил слово. Я позвонил ему и сказал: «Ты же обещал, что мы квиты. Ты слово дал!»
– А он что?
– Ничего. Трубку бросил. Теперь никак не могу до него дозвониться. Мои звонки не проходят. Я решил объявить голодную забастовку.
– Что?
– Голодовку объявляю! Взял бутылку воды, раскладной стульчик, сяду напротив их конторы и буду морить себя голодом.
– Прямо сейчас?
– Да, через десять минут начну.
– Ты шутишь!
– Ни капельки!
Когда я подъехал, Джон Пинчот уже устроился на раскладном стульчике с бутылкой воды в руке. Прямо напротив конторы Фридмана и Фишмана. На груди у него висел плакат, на котором крупными буквами было небрежно написано: «ГОЛОДОВКА! «ФАИЕРПАУЭР» – КОМПАНИЯ ЛЖЕЦОВ!»
Я припарковался и подошел к Джону. Около него собралось человек четыре-пять, пялились. Я присел перед ним на корточки.
– Слушай, Джон. Давай забудем про этот чертов фильм. Деньги твои я тебе верну. Не так уж они мне теперь нужны. Давай скинем все это дерьмо и завалимся куда-нибудь, а?
Джон полез в карман и вынул оттуда клочок бумаги.
– Я отправил с нарочным послание Гарри Фридману. Он его получил. Вот копия. А вот это, – он протянул мне другую бумагу, – соглашение по производству фильма.
Я начал читать первый документ:
