Вдруг Зутник рассмеялся. У него как будто камень с души свалился.
– Юридическая практика день ото дня делается все забавнее.
Джон отключил пилу. Зутник подошел к шкафчику, висевшему на стене, достал оттуда бутылку и три стакана, поставил на стол и разлил.
– За нашу сделку, джентльмены!
– За сделку, – повторил Джон.
– За сделку, – эхом отозвался писатель.
Мы выпили. Как оказалось, бренди. Кино закрутилось снова.
Я проводил Джона до машины. Он швырнул пилу на заднее сиденье, сам сел за руль.
– Джон, – заговорил я, стоя на тротуаре, – можно задать тебе серьезный вопрос?
– Конечно.
– Скажи честно насчет «Блэк-энд-Деккера». Я буду молчать как могила. Неужели ты и правда собирался пустить пилу в ход?
– Ясное дело.
– И отрезать кусок за куском?
– Ну да. В таком деле, раз уж начал, пути назад нет.
– А ты силен, старик.
– Ерунда. Но вообще-то я проголодался.
– Позволь угостить тебя ланчем.
– Ладно уж. Я знаю одно местечко. Садись в свою тачку и следуй за мной.
– Отлично.
Я ехал за Джоном по Голливуду, и нас приветствовали славные тени Альфреда Хичкока, Лорела и Харди, Кларка Гейбла, Глории Свенсон, Микки Мауса и Хамфри Богарта.
Прошло не больше недели. Я играл на ковре с котенком. Зазвонил телефон. Трубку сняла Сара.
– Да? А, привет, Джон. Да, дома. По понедельникам и вторникам заездов нет. Что? Ах ты, господи! Минутку, я Хэнка позову.
Я поднялся с пола и взял трубку.
– Привет, Джон.
– Хэнк, мы опять в жопе.
– Что случилось?
– Эдлман собирался продать за нашей спиной права на «Танец Джима Бима» за семь миллионов. Ребята, которых я нанял для поисков нового продюсера, когда мы еще работали с «Файерпауэр», сообщили, что группа Эдлмана предлагала продать эти права им.
– Но у них же самих этих прав пока нет.
– Они утверждают, что есть. Предъявили пакет: сценарий, актеры, смета. Они собирались потихоньку откупить у нас права по дешевке.
– Мерзавцы.
– Опять мы попались на крючок жуликам. Такие вот дела. Так что с Эдлманом полный финиш. Надо начинать охоту за новым продюсером. Я было не хотел тебя зря волновать, но потом решил, что лучше тебе знать все как есть.
– Ты прав. А как охота?
– Обзваниваем всех подряд. По телефону быстро соглашаются, а как покажешь сценарий, дают задний ход. Все отказываются. Прямо как увидят сценарий, так и кричат «нет!». Две первоклассные звезды и бюджет, немыслимо низкий для такой ленты, а они нос воротят. Фильм наверняка принес бы доход. Неслыханная глупость с их стороны.
– Им не нравится сценарий, – сказал я.
– Не нравится.
– А мне они не нравятся. Все до одного.
– Но мы продолжаем поиски. Обязательно должен найтись кто-нибудь, кто клюнет.
– Вряд ли.
– Будем стараться.
– Ценю твое упорство.
– Не переживай.
– Ладно.
Я вернулся на ковер к котенку, который с удовольствием играл концом веревки.
– Фильм опять застопорился, – сообщил я Саре. – Сценарий никому не нравится.
– А тебе самому нравится?
– Во всяком случае, он получше тех, что мне приходилось видеть. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Джона жалко.
Котенок бросил веревку и вцепился мне в руку. Расцарапал до крови. Я пошел в ванную и протер руку перекисью водорода. Увидел в зеркале свое отражение: лицо старика, написавшего сценарий. Дерьмо. Я поспешил выйти.
Во время скачек никаких дурных вестей я не получал, потому что дома меня не было и меня не могли найти.
Я ездил на скачки, возвращался домой, ужинал, смотрел с Сарой телевизор, поднимался наверх к своей бутылочке и машинке. Писал поэму. Денег на стихах не заработаешь, зато получаешь удовольствие.
Еще через пару недель позвонил Джон.
– Опять мы в дерьме, – сказал он. – Совсем худо дело.
– А что такое?
– Да вот, нашли продюсера, все ему понравилось, даже сценарий. Говорит: «Я возьмусь, приноси бумаги, я подпишу, и будем запускаться». Подготовили документы, я уже собрался к нему ехать – звонок: «Не могу делать фильм». Прорезался какой-то известный режиссер, который утверждает, что у него все права на произведения Генри Чинаски. «Ничего не поделаешь, – говорит, – сделка не состоится».
Генри Чинаски – имя, которое я использую в своих романах. И в сценарий я тоже его ввел.
– Что за понты? – спросил я.
– Да не понты; ты же продал права на Генри Чинаски.
– Это вранье. Но даже если и так, надо всего лишь изменить имя, вот и все.
– Нет, не все; в контракте речь идет не об имени, а о персонаже, независимо от того, как его зовут. Права проданы навсегда!
– Не может быть…
– По-видимому, когда ты продавал режиссеру Эктору Блэкфорду роман «Транспортный чиновник», заодно уступил и права на все экранизации.
– Да, я продал права на экранизации. Всего за две тыщи баксов. Я тогда с голоду помирал. Эти деньги казались мне баснословными. Между прочим, «Транспортного чиновника» Блэкфорд так и не поставил.
– Не имеет значения. По контракту права принадлежат ему на веки вечные.
– А как все это вылезло наружу?
