– Ничего, он привыкнет, ты научишься. Главное, нам остаться теперь всем вместе. Втроем. Как ты и хотел.
– Как я и хотел.
– Я все вспоминаю твои слова в пещере.
Рехи закусил губы и закрыл лицо руками. Никогда еще так не выжигал нутро всепоглощающий стыд. Он превратился не в надоедливые камушки в ботинках, а в тяжелый булыжник, придавивший грудь.
– Лойэ… Лойэ, прости! Пожалуйста, прости! – проговорил Рехи, покачнувшись.
– За что? Это ведь я от тебя сбежала, – пожала она плечами и усадила его на каменный выступ стены, рядом с которым примостилась корзина из шкур и жил. Обычная колыбель маленького эльфа, в таких начинали жизнь все обитатели пустоши. Но даже эта вещь подернулась в перевернутом восприятии чем-то таинственным. Все выглядело великим и загадочным, особенно в царствующей тишине. Возможно, в подземелье еще кто-то находился, переговаривались смутные тени незнакомцев. Но Рехи внимал лишь потрескиванию факела и тихому грудному голосу Лойэ, склонившейся над плачущим младенцем.
– Лойэ… ты поешь?
Она кивнула, укладывая ребенка в корзину. Он успокоился и вновь уставился на Рехи крупными алыми глазами, а потом улыбнулся и забавно перекатился со спины на живот.
– Смотри, какие мы уже большие! – радостно воскликнула Лойэ. – Он уже умеет переворачиваться сам и пытается ползать! Санара говорит, что это прекрасно для его возраста.
– А откуда она знает? – брякнул, не подумав, Рехи. Санара, которая все это время стояла совсем рядом, внезапно порывисто отвернулась. Ее голос вернул к реальности из сказочного сна:
– У меня… был опыт… общения с маленькими детьми.
Рехи насторожился, сжав кулаки. Он ничего не знал о ней, но не хотел обидеть светлую вестницу, которая привела его к Лойэ и сыну. Только, вероятно, уже обидел, задев старые раны, ведь они находились все в том же жестоком мире бесконечных потерь.
– У нее были младшие братья и сестры, – прошептала сдавленно Лойэ и трепетно провела по белому пушку на голове младенца. Рехи перехватил ее руку, дотронувшись и до сына. Тот не заплакал. И встретившиеся руки родителей будто заключили безмолвный договор: они никому не отдадут малыша. Ни людям, ни ящерам, ни Стражам.
– Да не шепчи, Лойэ. Не шепчи. Я могу об этом говорить. Уже не больно, – покачала головой Санара, садясь рядом с колыбелью по другую сторону от Рехи. – Почти не больно. Я была старшей дочерью в семье полукровок. Мы жили сами по себе на пустошах в предгорьях по ту сторону хребта. Потом… пришел Ураган. Тот самый! – В мозгу Рехи тут же пронеслись неиссякаемо яркие картины буро-сизого облака в разрезах красных молний. – И никого не осталось. Никого, кроме меня. Так я и пошла в деревню Ларта через горы. Казалось, что там найду тех, кто мне будет рад. В итоге попала в плен к людям.
– Ой, осторожно-осторожно! – спохватилась Лойэ, когда малыш взмахнул рукой и на округлой нежной щеке оставил царапину. – Ну вот! У него сейчас так быстро ногти растут. Удивительно даже…
– И это тоже нормально для его возраста, – снисходительно рассмеялась Санара, отвлекаясь от печальных воспоминаний. – Радость моя, у вас прекрасный малыш.
– Санара помогает мне во всем, – гордо заявила Лойэ, склоняясь над сыном и невероятно бережно откусывая отросший острый ноготок. Рехи бы так не сумел, но признавал, что пустынные эльфы способны не только калечить своими острыми зубами.
– Да ты и сама все умеешь.
– Учусь.
– Он совсем не кричит, – заметила Санара. – Вон, испугался Рехи, но не пискнул даже.
– Не испугался! К тому же я тебе уже объясняла: эльфийские дети никогда не кричат, чтобы не привлекать хищников… – усмехнулась Лойэ, но притихла: – Так уж нас изменило проклятье. Не кричат, только плачут. Я не хочу, чтобы он плакал. Я думала, в Бастионе никто не будет плакать. Я думала…
Она не договорила, но Рехи догадался: она думала, что проклятье кровопийц тоже спадет. Хотя бы с их сына. Пока он пил материнское молоко, и они не представляли, каким он вырастет. Главное, чтобы вырос.
Рехи впервые так четко видел цель и смысл своего существования: главное, чтобы вырос его сын. А для этого… Неужели для этого требовалось спасти целый мир? Он ведь обещал Митрию свалить от Стражей куда подальше при встрече с Лойэ. Душу заполоняли новые и новые противоречия.
– Как его зовут? – спохватился Рехи.
– Натт, – сказала Лойэ. – Но если тебе не нравится, мы выберем ему другое имя. Мы ведь теперь вместе можем решать. Правда же?
– Правда. Мне нравится, – кивнул Рехи. Он не привык перечить ей, хотя раньше ужиться у них не получалось. Странно. Как же странно свивались узоры судьбы, хотя, может, очень просто и закономерно.
