– Сумеречный! – охнул Рехи и тут же возмутился: – А раньше не мог?!
Ответом ему послужил истошный вопль Саата. Жрец взвился над помостом, хватаясь за края рассеянной, изрешеченной воронки. Но она растворялась и уничтожала своего вероломного создателя. Сумеречному хватило одного ловкого выпада, меч без гарды наполовину вонзился в тело жреца. Саат вытянулся струной, вскинул руки и неловко упал набок. Из пастей на боках хлынула кровь вперемешку с черными линиями.
– Ничтожество, – небрежно хмыкнул Сумеречный Эльф. – Бойся Тринадцатого!
– Как? – только выдавил из себя Саат, принимая человеческий облик перед окончательным упокоением. Перед смертью из него изошел страшный мертвец, он вернулся на сорок лет назад, в те времена, когда еще был живым. Но лишь затем, чтобы сгинуть и раствориться. На месте его тела ничего не осталось, распались черным песком жвала, истерлись очертания.
Рехи видел все как во сне. И ему хотелось крикнуть: «Вот он я, в первом ряду, зритель событий, гасящих эпоху!» Сумеречный же стоял в сиянии серебристо-серых линий, последний из круга Тринадцати, Страж Вселенной. Еще не свет, уже не мрак, приходящий на помощь в последний момент.
– Сколько царей, сколько диктаторов пыталось отнять у людей свободу воли и возможность думать самостоятельно. Что ж… Мы в этом, похоже, оказались одними из первых, – провозгласил с печалью Сумеречный Эльф, застыв с обнаженным мечом. Рехи же предчувствовал беду. Марионетки все еще атаковали их с Лартом, хоть и не столь неистово, как раньше.
– Эльф, берегись! – закричал Рехи, когда понял, что истлевшее тело Саата расцвело гигантским тухлым цветком из черных линий. Он раскрылся, как растопыренная водоросль, и жадно устремился к Сумеречному.
Пространство вокруг пронзили страшные голоса:
– Тебя-то мы и ждали! Мы ждали тебя! Страж Вселенной, Тринадцатый Проклятый! Ты наш истинный носитель! Ты истинный Разрушитель Вселенной!
Они отражались в звуках ураганного ветра. Рехи сдувало с помоста, он уже не находил глазами Ларта. Ноги скользили на крови, запинались о разбросанные фрагменты тел. Чьи-то головы, руки, ноги и потроха. И их затягивали линии, они попадали в сердце хищного цветка.
– Тьма… Тьма… – прохрипел Сумеречный, взмахивая мечом. Вот теперь и начиналась для него настоящая битва. Саат – лишь оболочка, давно истлевший мальчишка, возможно, при жизни и правда хороший. Вкитор понял ошибку слишком поздно. Он вернул не своего сына, он впустил в мир живых облик вечной смерти.
И ныне эта тьма впивалась в Сумеречного. Она облепила его меч и жадно ударяла в доспех из драконьей шкуры. Он тонул в ней, вскрикивая и рыча. Диагональные удары сменялись серией сложных выпадов, названия которых Рехи даже не знал. Сумеречный фехтовал, как прошлые люди – умело, искусно. Но против всеобъемлющего мрака не помогала сталь.
Рехи уже не замечал мир живых, мир оболочек и металла. Все образы представали узором линий. И черных здесь оказывалось слишком много, даже после поражения Саата. Сумеречный Эльф взмахивал руками, рубил мечом то засечными, то прямыми ударами. Но тщетно – враг проник в его сердце. Линии вливались ему в грудь. И мучительные стоны Тринадцатого Проклятого превращались в рык нового чудовища. Неужели убивающий монстра обречен сам в него превратиться?
«Он же станет Разрушителем миров! Поэтому и не приходил, поэтому боялся помочь… Нет!» – охнул Рехи, и тут под пальцами затрепетала знакомая вибрация воздуха, смешанная с теплом. Сначала белые искры, потом горячие всполохи, жгущие ободранные в суматохе ладони. Старые мозоли и шрамы лопнули: Рехи опять отдавал часть души. Сумеречный спас, не предал, рискуя своим рассудком, но иногда даже Стражу Вселенной нужна помощь. Если уж Митрий не появлялся, если уж общий учитель бросил, приходилось поддерживать друг друга и всех, кто вступил на одной стороне в эту битву.
Белые линии вновь вырвались ярким снопом света и перебили жадные щупальца черных, впивающихся в призрачную грудную клетку Сумеречного. Он выгнулся от боли и тут же свободно выдохнул:
– Спасибо, Рехи!
Но слова благодарности потонули, когда в реальном мире раздался оглушающий взрыв. Над горизонтом взбухло застарелым нарывом колоссальное серое облако в окружении молний и клубов дыма.
– Вой Пепла! О, ужас! Извергается Вой Пепла! – закричали уцелевшие на площади.
Сражение со стражниками Бастиона прекратилось. Те как будто застыли в замешательстве, но вскоре Рехи заметил, что все приспешники культа стоят, словно статуи. Их общий разум распался. В их головах не осталось черных линий, а собственный мозг давно пожрал Саат. Теперь они замерли окоченевшими трупами, на которые натыкались хлынувшие к воротам жители Бастиона, чудом сохранившие себя от жадности верховного жреца.
– Спасайтесь! Вой Пепла! Вой Пепла!
