А дальше мирный пейзаж Надежды заполонил новый хаос. Нечто неслось по улице, поднимая клубы пыли и ломая ветхие домишки. Люди в панике разбегались перед неведомой опасностью. Испуганные крики и стоны боли наводнили спокойные улицы, точно опять случилось Великое Падение. Точно длился сон, растягивая мучение.
«Пришел Разрушитель миров», – отрешенно пронеслась мысль в голове Рехи.
– Что? Где… – растерянно озиралась Лойэ, подхватывая Натта на руки. Рехи потянулся к мечу, кинувшись вперед. Но опасность выскочила из-за противоположного угла. Прямо за спиной Лойэ…
– Осторожно! – прокричала откуда-то издалека Санара.
– Ящер! – вторил ей Ларт, кидаясь вперед, но скорости полукровки не хватило на отчаянный бросок.
– Лойэ, берегись! – услышал Рехи свой исковерканный голос.
– Натт! Сынок! Натт! – возопила Лойэ. И Великое Падение поглотило последний мир Надежды.
Все, как в потемках, как в бреду… Все, что представлялось раньше благословенным, казалось ныне проклятым. Туман свивался летописью линий. Не белых и не черных – пустых, изъятых, отлученных от вечного бытия. Такие здесь остались, такими смог он управлять в тот миг, когда больше всего нуждался в чуде. Но от пустых чудес не дожидаться спасения избитому окаянному миру.
– Натт… Натт!
Осиротевший мир качал воздух в застывших руках цепенеющей матери. Скорбью всех матерей, всех великих лишений наполнялись расширенные остекленевшие глаза. Лойэ не понимала, ее пальцы нервно перебирали пустоту. Еще мгновение назад они сжимали сына. Теперь – ничто. Великое ничто поглотило их маленький мир.
– Что ты сделал?! Что ты натворил?!
Не твердь земная раскололась, не вечность обратилась вспять – кричала мать, лишившаяся сына. Лойэ.
– Я спас тебя! – воскликнул Рехи. На пальцах взбухали волдыри. Он снова совершил чудо управления линиями. И только запоздало понял: сил хватило лишь на одну. На его возлюбленную Лойэ. Но неужели сына он любил меньше? Неужели на дитя эльфов-вампиров, не вкушавшее крови, не хватило великих чудес?
«Спас Лойэ и убил Натта», – взвился голос Двенадцатого или лилового предателя. В тот миг не было меж ними различий. Сумрак мыслей резал зыбкую ткань Вселенной, и сквозь прорванное полотно светлых линий прорывался огонь, черный бесконечный огонь. Мир рушился и меркнул. Мир умирал.
Рехи смутно помнил, как вышел из дверей башни, помнил, как перед ними весело бежал Натт. Потом все затопили крики и топот. Потом – он не успел. И это главное, в и этом его вина. И нет вины страшней. Он не успел на сотни жизней, он опоздал на тысячи лет. Переломив хребет гордыне, отринув славу, познав правду давних дней, он не успел спасти самое родное, самое дорогое. Он убил свое будущее. Он убил отражение себя.
– Ты… Ты ничего не понимаешь! Ты должен был спасти его! Не меня, а его!
– Лойэ… Лойэ… Я не мог! – выдохнул Рехи, глотая свою вечную трусость. Опять оправдывался, опять искал лазейки, ускользая от ее гнева. Он снова сделал все не так.
– Мог! Я видела! Ты все мог!
Охрипший голос Лойэ клокотал в горле, точно там ворочались жесткие камни. И страшнее всего застывали ее руки, будто она все еще крепко прижимала к себе Натта, будто страшный рок не отобрал у нее сына и так могла вернуть его. Если бы во имя всех матерей так возвращали детей безмолвные боги.
– Лойэ…
– Убирайся! Убирайся к своей Цитадели! – камни в горле выплеснулись не криком – клекотом. И каждое слово обрушившимся сталактитом пронзало насквозь.
«Первый в роду будет проклят долгой жизнью. Последний сгинет в пасти ящера. Ты не дослушал мое проклятье во сне», – смеялся Разрушитель сквозь голос Двенадцатого, и в хороводе созвездий стоял Рехи, нанизанный на острия лучей-взглядов.
Вокруг сновала толпа, кто-то выползал из-под снесенных ящером лачуг, кто-то хватался за отгрызенные руки и ноги. Рептилия по-прежнему безумствовала. Но Рехи утянул Лойэ вместе с собой на соседнюю улицу. Хватило сноровки, хватило умения и сил. Почему же только на нее одну?! И этот вопрос навек разорвал понимание хода вещей. Рехи кусал себя за руки, стремясь оторвать нетвердые пальцы, тянущие за неверные линии, когда решается судьба не мира – тех, кто важнее мира.
– Лойэ… Лойэ! – бормотал Рехи. Новые оправдания не складывались в слова, фразы не ложились на язык. Лживый, гадкий, способный только обещать и слепо клясться перед самим собой, что однажды изменится, станет лучше и чище. А на деле оставался гнилым. Не герой, не боец, не святой, не чудотворец. Просто глупый пустынный эльф, который слепо схватил свою женщину, позабыв о ребенке. Как животное, как такой же омерзительный ящер. Не перед кем оправдываться. Перед собой во всем уже признался.
– Виноват… как же я виноват!
Где-то далеко за спиной воины закидывали копьями ревущего ящера, где-то Ларт ловко вскочил на крышу лачуги и оттуда с мечом обрушился на рептилию, отсекая крупную голову вместе с пастью, в которой…
