Ветер несся на него, не подозревая, как рискует своей жизнью, ведь защищенная роговыми наростами голова его собрата не выдержала удара. Кистень размахнулся и устремился к зверю, но Ларт натянул поводья, и Ветер, взвившись, точно в танце, кинулся боком, почти вплотную приникая к возвышению. Всаднику удалось увести рептилию от удара. Ларт выставил перед собой копье. А Рехи сконцентрировал все внимание на ногах противника. Тело само подсказывало, как поступить. К голове летел огромный металлический шар, усыпанный шипами. Рехи, захлебнувшись воздухом, стремительно пригнулся, а через миг устремился вперед, размахивая мечом.
Удар пришелся прямо по коленям врага, пробивая кожаные поножи, распарывая икру на одной ноге, а вторую и вовсе почти снося целиком: кость показалась сквозь раздробленные ошметки мяса. Рехи воевал с ногами, а предводитель использовал преимущество. Он тоже уклонился от удара кистеня, и вот добытое Рехи копье впилось прямо под подбородок врагу, наконечник разворошил длинную неровную бороду, которая тут же сделалась красной от фонтана брызнувшей крови.
По древку копья все-таки пришелся последний удар воина, отчего оружие раскололось надвое, но Ларта это уже не занимало. Они разделались с опасной преградой и радовались этому, но сражение не стихало. Ларт подхватил подвернувшийся факел и кинул его в центр приспособления, прямо на запасы огненных шаров, которые до того лежали смирными черными свертками.
– Не пропадать же такому добру, – сказал Ларт и подхватил с деревянного помоста кистень.
Теперь они устремились дальше, оставляя и страшного воина, и хитроумное приспособление позади. Как же быстро здесь сменялись картины. Время не текло – оно бурлило, кидая в лицо новые и новые образы, не успевавшие обратиться в четкие впечатления. Рехи даже не понял, как в его руке оказался кистень. Он охотно принял оружие, оттянувшее своей тяжестью левую руку. Копье-то было довольно легким, но слишком длинным. А этот предмет прекрасно подходил, чтобы вращать им, отпугивая противников от бока верного ящера.
Никогда бы раньше Рехи не подумал, что однажды будет благодарен хозяину выносливой крупной твари: Ветер вновь нес через толпу врагов, врезаясь в нее и переворачивая нападавших. Войско полукровок с обоих флангов упрямо двигалось вперед. Путь прокладывали, естественно, всадники, но остальные тоже не зевали, за спиной кипело сражение, сталкивалась пехота, гулко звенели мечи. Над полем брани разносились гневные боевые кличи: каждый на свой манер выражал нестерпимый голод битвы, каждый по-своему утолял его, сливаясь с другими в едином темпе, к единой цели.
– Получайте, получайте, – твердил Рехи, обрушивая на врагов удары меча, а за кистенем почти не следил, лишь чувствовал, что иногда под ним скрипят чьи-то доспехи, и кровь врагов забрызгивает бока ящера и ноги наездников. Он бил в обе стороны, не держась руками, хотя колени уже онемели. Но это была приятная боль. Она лишь подстегивала, пока Ветер в собственной пляске смерти то по-змеиному извивался, то вставал на дыбы, прокладывая клыками и когтями путь вперед.
Рехи старался не поранить его кистенем, только за этим и присматривал. Он заставлял себя беспрестанно крутить шар на цепи: боялся, что, если остановится, наверняка шипы врежутся в чешую ящера. Рассудок иногда уплывал, не удавалось уследить за собственным телом. Но оно, видимо, чувствовало себя вполне сносно, слишком привыкло выживать любой ценой посреди кромешного хаоса.
– Трехногие! Эк ты двумя руками! – с восхищением воскликнул Ларт. А Рехи и не понимал, что такого особенного делает. Он всегда мог сражаться любыми подвернувшимися предметами, кистень не сильно отличался от тяжелого камня, но держать его оказалось удобнее. Обе руки работали одинаково? Он считал, что у всех так. Но в пылу битвы даже не удивился небольшому открытию. Теперь кистень вращался, свистел и пел на цепи, снося чьи-то головы. И Ветер летел вперед, наводя своим низким рыком ужас на поредевшее человеческое войско.
Много, их было много, но постепенно огненный поток накрывала ночь, которую прорезали лишь пожарища от горящих метательных машин. Плыл едкий дым, в котором смешивались запахи крови, пота и подпаленных трупов. Ящеры перескакивали через горы тел, образовавшиеся в узком ущелье.
– Встретились! – констатировал Ларт охрипшим голосом, когда с другой стороны ущелья замаячил предводитель второго фланга. Это означало одно: больше не существовало единого войска людей, его разделили, расщепили на несколько крупных отрядов. Они пытались соединиться, судорожно трепыхаясь, как дергающиеся отрубленные части тел, которые то и дело попадались на глаза.
Серая пыль песка и пепла окрасилась в багряный. А Рехи все наслаждался чувством полета. Страх гибели не посещал его. Взвивался боевой азарт, ноющие мышцы требовали продолжения сражения. Но оно и не закончилось. Несколько крупных отрядов взобрались на горные тропы, оказавшись по краям ущелья.
