– Перестроиться! – тут же скомандовал Ларт, поняв, что люди сменили тактику. Теперь полукровки оказались в невыгодном положении на дне, а со скал на них обрушился град стрел. Да еще ветер стих, не мешая полету смертоносных жал.
Воины Ларта подхватили щиты поверженных противников. Что полукровки, что люди находили наследие прошлых времен и делили его, как повезет. Единой боевой фигуры из круглых, вытянутых и треугольных щитов составить не удавалось, но они хотя бы прикрывали от града стрел. Несколько воинов тут же кинулись к предводителю, выставляя над ним щиты. Ветру пришлось пригнуться, Рехи тоже прильнул к чешуе и к спине Ларта. Вращение кистеня как-то удалось остановить, не задев никого из своих. «Своих»? Еще накануне он бы никого так не назвал, но ведь в любой битве нужно деление на стороны, без этого никак. Злость, неприятие образа жизни, планы побега – это для мирного времени. А сейчас они все плясали на острие меча.
Ящеры со второго фланга уже карабкались через узкие тропки обратно на стены. Они не уследили за вырвавшимися из общей свалки лучниками и теперь спешили исправить ошибку. Войско людей, пользуясь затишьем и временным преимуществом, стремилось вновь собраться, соединить рассеянные отряды. С разных сторон доносились гулкие неприятные звуки боевых рогов – так люди определяли свое местоположение. И хотя войско полукровок все еще упрямо продвигалось вперед, из-за щитов его скорость резко упала.
– Солнце им на голову, – выругался Ларт, заставляя Ветра подняться и резко броситься вперед.
– Мой господин! Куда вы? – растерянно воскликнул один из полукровок, который держал щит над предводителем, забывая о своей безопасности. Совсем еще мальчишка. И едва он успел спросить, как в грудь его вонзилась толстая длинная стрела с горящим наконечником.
«Куда? Да за таких, как ты. Уже не за тебя… Уже не за тебя. Ты умер… Умер», – вскинулась случайная мысль в голове Рехи. До того в ней не рождались слова, она воспринимала только команды, которые давали направление телу, предписывали четкие действия.
– Нельзя больше ждать, так они зажмут нас и провернут тот же трюк, что и мы с ними, – прорычал Ларт своему войску, и тогда все ринулись вперед. Крайние загораживали щитами, отражая атаку лучников со скал. До них уже успели добраться всадники и сбрасывали одного за другим, выуживая из-за камней. Нюх рептилий безошибочно указывал местоположение врагов. Но стрелы все равно летели нескончаемым потоком. Ливнем… Хотя на пустошах дожди сделались крайне редкими гостями, но Рехи помнил, как неприятные острые капли впивались в кожу, срываясь с набрякшего влагой черного неба. Теперь же в гущу войска впивались не водяные иглы, а стальные наконечники. Они пробивали шлемы, прорезали броню.
– Рехи! Прячься за мной. Идиот, хоть бы шлем надел, – рыкнул Ларт, когда Ветер вновь устремился вперед.
– Всадники! Ставка на скорость! Прорываемся! Нельзя дать им соединиться! – прокричал своим воинам предводитель, и ящеры понеслись во весь опор. Ларт нещадно впивался стальными шпорами сапог в бока Ветра. Пусть он и любил своего ящера, но теперь цена оказалась слишком высока. Они удачно спланировали нападение, перевес находился на их стороне, и нельзя было допустить, чтобы баланс сил резко изменился из-за промедления.
Лучники не успевали прицелиться. Стрелы свистели над головой, вонзаясь в землю, Ветер недовольно ревел и избегал их. И он, и всадники четко слышали, когда воздух прорезал свист, возвещавший об опасности. Несколько стрел все же чиркнули вдоль чешуи рептилии, одна застряла в наплечнике Ларта, не достигнув тела.
– Ненормальный! Ты снесешь нам головы! – посетовал Ларт, когда заметил, что Рехи не спрятался за его спиной, а даже наоборот – бесстрашно приподнялся. И в руках его вращался кистень, отражавший летящие стрелы: несколько сломались, еще несколько отлетели в стороны.
– Не снесу! – весело отозвался Рехи. Мир для него изменился, он видел все в иных красках, с иными очертаниями. Уже не существовало битвы, а осталась какая-то безумная игра с кучей непонятных правил, которые одинокий воин пустыни с наслаждением нарушал. Он вроде бы и подчинялся приказам, и одновременно сам принимал решения.
Фигуры противников представлялись смутными тенями, все происходило как во сне. И боль в мышцах, и летящие стрелы, и вращающийся кистень – все это приобретало новые черты. Предметы существовали отдельно друг от друга, а чувства перемешивались. Рехи не понимал, почему вдруг смеется. Наверное, так случается со всеми, кого сожрала голодная битва. Он пропитался ее духом, хотя прекрасно осознавал, что бросок на прорыв несет невероятную опасность.
Ларт принял нелегкое решение, забыв о собственной безопасности. В те мгновения он мыслил не как вероломный правитель, легко бросивший на пики целый пеший отряд заговорщиков. О нет, он боялся, что из-за промедления погибнет еще больше его полукровок. И вот всадники с боевым ревом вновь вклинились в ощерившийся копьями отряд людей. Древки ломались с громким хрустом и треском, щиты стучали нестройным гулом.
