Лошадь везла их дальше. Чем ближе повозка подъезжала к центру, тем искуснее и выше становились деревянные дома. Из-за крыш начала подниматься крыша ратуши. Мостовая из каменной стала выстеленной мягкими облуксовыми досками. Тим был наслышан о том, что облукс десятилетиями не портился и не начинала скрипеть даже самая сухая облуксовая доска. Она оставалась такой же мягкой, как и сразу после того, как дерево было срублено. Центр мостовой был выкрашен белым цветом, был предназначен для транспорта и экипажей. Боковые дорожки были отведены под тротуары и были выкрашены небесно-голубым цветом. Вся мостовая была уложена доска к доске и нельзя было найти ни малейшего зазора между ними, даже на стыке между стенами и мостовой. Стены домов, между тем, были покрыты рисунками, в домах попроще и покрыты тёмным лаком в дорогих домах, которые были обделаны из дерева Морса. Когда солнце опускалось за горизонт и наступала ночь, в древесине дерева Морса начинали светиться маленькие зелёные и фиолетовые огоньки, пурпурная война и сюда приложила своё щупальце. Стены покрывались переливающейся мозаикой ярких огоньков, накопивших солнечный свет за день. Деревянные узлы были раскиданы по всему дереву, накапливая внутри себя свет. Они назывались каштипы. Поэтому богатым районам не требовались фонари для уличного освещения, света хватало всегда.
Дорога вела вперёд и вывела на огромную центральную площадь. В самом её центре располагался высоченный памятник основателю города, вытесанный из цельного ствола драконова дерева. Его отделка поражала глаз. Изящные рисунки разбегались по всему памятнику. Резку делали лучшие мастера. Памятник был отделан деревом Морса и лучшими породами древесины, что только существовали. Резные детали были выточены искусно и тонко, филигранная работа. Черты лица были словно живые. Тёмно-красная древесина была покрыта лучшим лаком и памятник не портился несмотря ни на погоду, несмотря ни на что. Он возвышался над площадью словно исполин. Возвышался над верхушками домов. Высота его было около 25 метров. В его вытянутой вперёд руке был сжат огромный топор, отдельно выточенный из каменной породы драконова дерева. Его борода была искусно выточена и казалось, что она живая и кустится. Лицо было выточено с такой тонкостью, что снизу казалось живым. Глаза были отделаны вкраплениями дерева Морса и ночью источали свет, словно маяк, видимый далеко во все стороны. Мягкий розовый взгляд наполнял сердца горожан спокойствием. У самого основания была вырезана табличка с именем основателя Ангаса:«Унгшасу, отважному основателю Ангаса – деревянного города»
Перед резными сапогами памятника был раскинут фонтан, выложенный плиткой.
Площадь было огромной и места на ней хватало для десятков ярмарочных палаток и навесов продавцов. В выходные площадь была забита битком и наполнялась смехом и голосами горожан и гостей города. По краям площади находились двух и трёхэтажные гостиницы с роскошными балконами на верхних этажах и крупные магазины оружия, сувениров и ремонтные мастерские. Во все стороны разбегались улочки. Напротив главного въезда, куда въезжала повозка с Тимом, находилось роскошное и высокое здание ратуши, за расписными воротами с двумя стражниками возле них. Справа от главного въезда располагался навес для лошадей и повозок. Туда и правил Торк. Привязав лошадей и заплатив таксу за стоянку подошедшему стражнику, он направился к цирковой кассе у основания памятника. Через время он вернулся с высоким мужчиной и снял замок с дверцы повозки.
Мужчина был хорошо одетым, высокого роста, с короткими каштановыми волосами. Лицо его было спокойным и только глаза были словно на взводе, они ни на секунду не останавливались. Когда они упали на Тима, то казалось прорезались в самую его душу, словно горячий нож в масло.
– Который из них одержимый? – Грозно спросил он
– Тот который в цепях, само собой.
– А так и не различишь. – Мужчина наклонился и заглянул внутрь тележки. – Ты хоть бы помыл их. Клянусь деревом Корина – собаки не бывают такими грязными. Где его одежда?
– Да мне почём знать, я их на дороге сегодня утром нашёл.
Мужчина залез внутрь повозки и присел возле Ходо. Тот зло смотрел на него в ответ. Внезапно мужчина быстрым движением ударил Ходо по лицу. Тот встрепенулся и чуть было не успел укусить мужчину за руку, зубы клацнули у самого запястья.
– Ишь ты, какой быстрый! – Улыбнулся мужчина. Тим заметил дрожание его голоса.
Ходо заревел и принялся рваться из цепей и хватать воздух зубами. Слюни летели во все стороны. Мужчина схватился рукой за голову.
– Ты это чувствуешь? – Обернулся он к Торку.
– Его мысли? – Торк снял шляпу и отряхнул её. – Если бы не этот малый, я и не наткнулся бы на них вовсе. Неприятно, будто феи в мозгах твоих ковыряются. Я когда ночевал как-то возле болота и феи как давай мне в мозгах копаться…– Заткнись! Как ты их нашёл? – Глаза мужчины сузились