– У меня просто по работе… Ситуация. Лучше я прямо хозяевам объясню, попрошу отсрочку. Дадите телефон их или что-то такое?
– Ты мне зубы не заговаривай! – Жанна подорвалась со стула и подскочила к Владлену вплотную – так, что он почувствовал заглушенный мятой жевательной резинки запах гнилого зуба.
По правде говоря, Жанна и сама не знала, что случилось с хозяевами этой квартиры. Ключи ей дал Ахмет; сказал заносить ему сорок тысяч в месяц и вопросов не задавать. Так бы она, может, и не согласилась, – но за ней уже несколько лет висел один должок, и это был далеко не самый худший способ его отработки. Задумываться о судьбе хозяев ей и в голову не приходило: скорее всего, Ахмет со своими дружками отмутили у них квартиру через криминальный схематоз, а перепродать по каким-то причинам пока не могли. Так что дедуля с бабулей сейчас в лучшем случае ночевали под теплотрассой, а в худшем – кормили червей где-нибудь в мытищинском частном секторе. Да и хрен с ними – а вот обнаглевшего квартиранта надо было срочно поставить на место.
– Какие отсрочки еще?! Двух месяцев не прожил! Я ж думала… Хозяевам сказала, что не алкаш вроде, порядочный…
Приступ сочувствия бытовому пьянству у риэлторши быстро завершился.
Влад, который и сам не понимал, зачем на ровном месте затеял конфронтацию, попятился и замычал что-то извинительное.
– Так ты торчишь! – высказала Жанна следующую догадку. – Ну то-о-о-очно… Господи, за что мне только наказание такое! Так, знаешь что…
Владлен, так и не сумевший вставить ни слова в этот монолог, вопросительно поднял брови (и поморщился – разодранная щека всё еще плохо реагировала на мимику).
– Вот что. Отсрочку я тебе, так и быть, на недельку предоставлю.
– Ой, спасибо вам огром…
– Но переведешь сразу сотню.
– Что?! – Влад не поверил своим ушам.
– Сто. Тысяч. Рублей, – раздельно и с каждым словом всё громче проговорила риэлторша. – Квартплата у тебя теперь – повышенная. Платишь четко в срок, иначе приду с полицией – скажу, соседи жалуются на наркомана. Им еще больше заплатишь и, скорее всего, по-любому сядешь, так что соглашайся, жилец, дело выгодное.
Влад хотел было возмутиться, но прикусил язык – вспомнил бабку, ломившуюся в дверь в ночь пьянки с Костиком. В любом случае, никакая полиция ему точно была не нужна: мало ли, вдруг Костик находится в розыске и его портреты расклеены по всем участкам. Или портреты Ольги-Олеси.
Из прихожей вдруг донеслось знакомое хихиканье.
– Сука! – прошипел Владлен.
– Так, это что такое?! Я не поняла?! – подуспокоившаяся было риэлторша снова сделала стойку. – Блядей сюда еще натащил?! Хозяйскую комнату взломал?!
Оттолкнув жильца, она грузно выбежала из кухни. Влад рванул следом.
Про эту комнату Жанне Ахмет сказал так: мол, закрыто там, нельзя ходить. Ключа – нет. Нельзя так нельзя; такими вопросами риэлторша голову себе не забивала. Чем меньше суешь нос в Ахметовы дела, тем дольше проживешь. Скорее всего, герыч там прячут или ствол-другой – таких нычек у Жанниного работодателя (и кредитора) было немало по всей Москве. Вопреки распространенному мнению, прятать палево в городских ебенях и на окраинах было куда более опасно, чем в благополучных и респектабельных районах: здесь полиция старалась без крайней необходимости ничего не находить – а то заебешься потом погоны обратно выкупать…
А вот то, что в запрещенную комнату вломился жилец, всю ситуацию резко осложняло. Дура, какая же дура… Бабам надо было сдавать! Мужики вечно куда не надо нос суют, такая у них натура мужицкая…
Худшие опасения Жанны подтвердились: дверь в хозяйскую комнату была приоткрыта.
По правде говоря, она бы и сама заглянула бы в запретную комнату, когда пришла осмотреть квартиру перед размещением объявления на «Циане». Не потому что там что-то, а… Ну просто. Интересно же. Но сделать это тогда не получилось: во-первых, дверь была наглухо закрыта, словно вмурована в стену. А во-вторых… Пока Жанна ходила по квартире, неприятно поражаясь ее запущенности, всё было в порядке. Даже когда она, погруженная в собственные мысли, дернула запретную ручку, ничего не произошло. Но в ту секунду, когда в голове женщины мелькнула мысль «надо бы как-то туда заглянуть», случилось что-то странное. Не то чтобы стемнело, нет: просто ослепительный солнечный свет, ломившийся в окна, вдруг стал неестественным, мертвым, как у флюоресцентных ламп в больничном коридоре
Жанна бросилась в туалет, где ее вырвало.
Несколько дней после этого риэлторша по инерции думала, чем могла травануться, но потом тот эпизод забылся, растворился в ежедневных заботах.
Сегодняшняя забота была пока самой геморройной за очень, очень долгое время. Наверное, с момента, когда она наконец отработала у Ахмета свой паспорт, но оказалась всё равно должна – «за еду, за квартиру, косметику твою ебаную, это ж сколько на тебя потрачено было».
Жанна злобно тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания, и рванула по коридору к хозяйской комнате.
Живот снова крутануло.
