– Крися, людям нельзя запретить сплетничать. Не стоит нервно реагировать на все глупости. Ты сейчас наслушаешься про меня всякого-разного, в женском коллективе любят посудачить. Не реагируй так остро.
– Какое их дело, с кем вы спите? – продолжала негодовать Кристина. – Да хоть с вождем племени Тумбо-Бумбо!
Я перевела разговор в иную степь:
– Понять не могу, почему Лида отправила эту дурацкую эсэмэску.
– Так она всем ее разослала, – расхохоталась помощница, – рассылкой по телефонной книжке. Кто у нее в контактах, тому и прилетело. Вот я известие не получила, потому что недавно тут работаю. Вау! Вы ничего не понимаете?
– Нет, – вздохнула я.
У Кристины загорелись глаза.
– Корякина фанатка телесериала. В нем задействовано два главных героя. Одного играет Андрей Маркин, другого Никита, забыла его фамилию. Лида второго актера обожает до жути. А вчера…
– Его убили! – воскликнула я.
– Точно! – подпрыгнула помощница. – Вы тоже кино смотрите?
– Нет, – улыбнулась я, – просто живу с Андреем Маркиным в…
– Ух ты! – взвизгнул женский голос. – Степашка! Ну ты даешь! Еще и с Андреем Маркиным живешь?
Я обернулась. На пороге моего кабинета стояла старший кассир Виолетта Толкина. У нее болят ноги, поэтому она ходит по зданию в мягких домашних тапочках.
Вообще-то все наши служащие обязаны соблюдать дресс-код и иметь соответствующий внешний вид. Ну согласитесь, если вы, решив приобрести новое платье или что-нибудь из парфюмерии-косметики, зашли в магазин и увидели там консультанта с грязными волосами, неухоженным лицом, обгрызенными ногтями, одетого в допотопную юбку и потерявшую всякий вид вязаную кофту, то, я совершенно уверена, мигом уйдете в другой торговый центр. И будете абсолютно правы. Нельзя лечить зубы у стоматолога, который сверкает «пеньками» во рту, и использовать диету, если вам ее советует человек, чей объем талии превышает длину его тела. Также не стоит слушать специалиста по косметике, похожего на чучело. Поэтому у нас все продавщицы носят красивую форму, каждая должна быть в элегантных туфельках на небольшом каблуке, непременно, даже летом, носить чулки, иметь аккуратную прическу, невульгарный макияж и маникюр. Еще одно условие – нельзя пользоваться парфюмерией, поскольку активный аромат духов, исходящий от продавщицы, может помешать посетителю сделать покупку.
Единственная, ради кого сделали исключение, – это Виолетта. Вот она рассекает по торговому дому в тапках. Но Толкина – история фирмы «Бак». Она – первая, нанятая когда-то Романом служащая, – помнит еще крохотный павильончик у метро, где Звягин сам предлагал прохожим арабскую парфюмерию, которая старательно прикидывалась французской. Редкие люди имеют сейчас право войти к Роману Глебовичу в кабинет без предварительной записи на прием. Если кто и попытается, то его мигом притормозит Юра, секретарь босса. А Виолетта забегает к шефу, когда пожелает. Юрий при виде госпожи Толкиной вскакивает и начинает кланяться. Она же ему снисходительно кивает. И, улыбаясь, говорит что-то вроде:
– Сиди, сиди, деточка! Негоже тебе, личному помощнику Звягина, передо мной, простой старухой-кассиром, расшаркиваться.
Конечно, на «простую старуху» семидесятилетняя Виолетта похожа как чайник на зебру. А возраст не мешает ей кокетничать.
– И каков Маркин в быту? – продолжала Толкина. – Ходит в сортир в золотой короне?
– Шапки Мономаха на голове артиста я не заметила, – рассмеялась я, – он, похоже, без звездных закидонов, нормальный, спокойный человек. Вчера во время ужина Андрей рассказал, что продюсер сериала решил убить одного из главных героев.
– Во-во, – закивала Кристина. – А того, между прочим, зовут… Роман Звягин.
До меня с большим запозданием дошла суть того, что случилось.
– Наша Корякина ополоумевшая фанатка телемыла? – на всякий случай уточнила я.
– Ну да! – закричала Кристина. – Когда героя повесили, зарезали, утопили… сама-то я эту чушь не гляжу, не знаю, что там с ним случилось… в общем, когда мужик, красиво закатив глаза, отбросил ботинки, Лидия…
– Схватила телефон и разослала сообщение о кончине Романа Звягина, – перебила ее Толкина.
– Хорошо, что у нас эпидемия инфарктов не случилась. Сегодня все с утра к ней бегут, ругаются, – еще быстрее затараторила Кристина, – а она…
Дверь в мою комнатушку приоткрылась, внутрь всунулся букет роз, следом за ним втиснулся Гаврюша.
– Степашка, я приехал, чтобы… – начал он. – Ох, простите, похоже, я помешал. Не хотел.
– Ерунда, – махнула рукой Виолетта, окидывая его оценивающим взглядом, – мы, бабы, сейчас просто сплетничаем. Роскошный букет.
– Красивой девушке – красивые цветы, – заулыбался гость.
Толкина прищурилась.
– Меня зовут Виолетта.
– Очень приятно, я Гаврюша, доктор, – представился посетитель.
– Ой, – закокетничала кассир, – жутко боюсь стоматологов.
– Насчет меня можете не волноваться, – очень серьезно сказал Гаврюша, – я не имею отношения к дантистам. Я врач, который никому из вас никогда не понадобится, моя специальность – психиатрия.
