Через какое-то время Катю вызвал охранник по имени Николай, отвел в небольшую каморку и сделал предложение, от которого было трудно отказаться. Петрову переселят в камеру на троих, там окажется и Лена, а чуть позднее к ним присоединится новенькая, которую надо хорошенько напугать. Сначала рассказать ей, насколько плохо и страшно в изоляторе, далее сообщить, что на зоне вообще невыносимо, довести ее до истерики. Затем угостить чаем, бросив в кружку одну таблетку, от которой Чернова заснет. А когда она очнется, необходимо изобразить привидение. Для этой цели выдал Петровой плащ с капюшоном и маску в виде черепа.
– Ваще жуть! – ржала сейчас Катя, вспоминая свой «подвиг». – Стояла я перед Веркой, на голове капюшон, который мне лицо с надетой маской закрывал, и выла: «Я Салтычиха…» Жесть! А потом капюшон с башки сдернула, Чернова как заорет и – бумс! В обморок свалилась. Ну да, я круто выглядела! Николай нам приказал после того, как я привидением поскачу, еще с минуту повыть. Потом «призрак» под койкой прячется, а моя напарница должна опять чаю Верке налить, со второй таблеткой, и когда она задрыхнет, кровью ее из бутылки обрызгать. Но Чернова без чувств на пол свалилась. Я ей рот открыла, лекарство под язык сунула, чуть приподняла и, как Николай велел, поводила по стене ее руками и лицом. Крепко так приложила, даже кожу ободрала. Затем облила кровушкой и охрану вызвала.
За удачный спектакль Екатерину и Елену до конца следствия оставили в комфортной камере вдвоем. Они получили полные карманы сигарет, чая и сахара. А Чернову в невменяемом состоянии унесли в местный лазарет.
– Как звали охранника, который вас нанял? – спросила я.
– Ха! Его забудешь! – мечтательно пропела Катя. – Говорила же – Николай.
– А отчество? Фамилия? – уточнила я.
– Вот это запамятовала, – вздохнула Екатерина. – Ваще приятный такой, ласковый, щедрый. Я ему больше Ленки нравилась. Он ее всем парням продавал, а я его личной девушкой считалась. Колян завсегда с подарком ко мне приходил. То конфеты притянет, то мыло, то шампуньку. Джентельмен. А к Ленке уроды таскались, ничего хорошего от них, кроме ругани.
Я растерялась.
– Вы работали там проститутками?
– Пользовались успехом, – кокетливо сказала пьяница, – есть что вспомнить. Сейчас уж задор не тот, отсырела взрывчатка, а раньше я была ого-го! Фейерверк! Трое за ночь – пустяк!
– Думала, в тюрьме это невозможно, – пробормотала я.
– В изоляторе, – поправила Катя. – Всюду жизнь!
На этой философской фразе беседа завершилась. Я отдала Петровой тысячу, села в машину и поехала в свой офис, по дороге разговаривая с Кудриным.
По первому этажу я продефилировала под перешептывание продавцов. Увидев меня, все моментально расплывались в широких улыбках и медовыми голосами пели:
– Привет, Степашечка!
Особо подхалимистые добавляли:
– Роскошно сегодня выглядишь.
Я отвечала на приветствия и двигалась дальше, слыша за своей спиной тихое шу-шу-шу… Весть о том, что Козлова ночью открыла своим ключом квартиру хозяина «Бака», а потом осталась там спать, когда остальные ушли, уже ползла змеей по всем залам торгового центра. Если кто и не верил раньше в то, что я любовница Романа, то теперь перестал сомневаться в нашей связи.
В свой кабинет я вошла с горящими щеками. Туда же через секунду ворвалась Лидия с папкой в руке.
Я сердито спросила:
– Корякина, почему…
– Вы мне надоели! – завопила всегда сдержанная заведующая отделом персонала. – Что пристали с утра? Сто раз уже одно и то же объяснила: у меня горе – Роман Звягин умер! Больше его никогда не увижу! Ах я дурочка… Надеялась на сочувствие, на эсэмэски: «Лидочка, мы с тобой, не расстраивайся, может, он еще оживет. Проголосуем обязательно». А они… Вместо поддержки упреки, укоры! Ночь они, видите ли, не спали… Да я вообще со вчерашнего вечера рыдаю!
– Лида, успокойся, Роман Глебович жив. – Я попыталась остановить истерику. – Недавно пила с ним кофе. Кто тебе сказал, что Звягин на тот свет отправился?
– Нечего хвастаться тем, что с шефом спишь, об этом и так всем известно! – взвизгнула наша главная по кадрам. – По какой бы еще причине тебя в Совет директоров включили?
Дверь в комнату открылась, внутрь влетела Кристина, она легко переорала Корякину:
– Не смей, жаба, моего босса ругать! Она талант! Гений кистей и румян! Мировая знаменитость! Ты – толстая, старая, завистливая карга – сама, наверное, хотела к Звягину в койку забраться, да он на такую и не посмотрит! И я бы с Романом не отказалась встречаться, и вообще любая к нему в объятия прыгнет – молодой, богатый… Но только ему одна Степа нужна! Вот теперь от злости лопни!
Лида швырнула на пол папку с документами и убежала.
– Фу-у… – выдохнула моя помощница. – Прямо укусить ее хотелось!
– Не надо, – сказала я, – успокойся.
– Шла мимо по коридору, – уже чуть тише продолжила Светкина, – слышу, Корякина вопит. Как она смеет на вас визжать?
Я села на табуретку.
