Голос ангельских труб полностью

– Что с тобой? – спросил он. – Что? Тебе не нравится комната? – На взгляд Шибаева номер был ничего, они же сюда не жить пришли, какая разница?

Она мотнула головой – нет! Подняла голову. Шибаев поразился – в ее глазах было отчаяние. Она заплакала.

– Инга, родная, девочка моя, что с тобой? – Он не знал, что делать.

– Я боюсь, – ответила она, всхлипывая.

– Чего ты боишься? – изумился он.

– Не знаю, – ответила она.

Он взял сумку из рук Инги, бросил в кресло. Осторожно снял плащ. Усадил ее на кровать. Опустился на колени, потянул вниз молнию сапог, снял один за другим. Приподнял длинную тяжелую юбку, прижался лицом к коленям Инги. Она обхватила ладонями голову Шибаева и сказала:

– Встаньте с колен, мой принц Ши-Бон. Я прощаю вас!

Она сказала это так… серьезно, без намека на шутку, и Александр, не терпевший фальши и театра, ответил вполне искренне:

– Спасибо. Я тебя тоже прощаю…

– Ши-Бон! – вскрикнула Инга. – Что это? – Она с ужасом смотрела на багровые побледневшие синяки на его теле.

– Упал, – ответил Шибаев. – Было темно.

– Как упал? Где?

– С лестницы в одном доме.

– Саша, тебя били? – Она провела ладонью по его груди.

– Уж сразу и били… Говорю, упал. Вам, девушкам, вечно всякие страхи мерещатся.

Инга пристально рассматривала его лицо, дотронулась пальцем до глаза. Синяк сошел от мази Суламифь, но след еще был заметен.

– Больно?

– Уже нет.

Она целовала его пострадавший глаз, потом синяки на ребрах, щекоча его волосами.

– Когда это случилось? Когда я была у тебя в гостинице?

– Не помню, – соврал Шибаев.

– Я приношу тебе несчастье, – сказала она убежденно. – Я знала. Я чувствовала. Я звонила тебе все время, чуть с ума не сошла. А тебя не было.

Он поцелуем заставил ее замолчать. Сдернул покрывало – ему хотелось смотреть на нее. Он гладил ее, а она тянулась к его губам.

…Инга не закрывала глаза, что сначала поражало его. Громадные и светящиеся, они были так близко, что теряли очертания и воспринимались, как живое трепетное нечто, как вода в глубоком колодце. Он тонул в колодцах ее глаз, и это было ново и необычно, так было только с ней. И только в самом конце, когда они оба замерли, она медленно закрыла глаза…

– Почему ты убегала? – спросил он позже, когда они лежали, обнявшись.

Она прошептала едва слышно, не отрываясь от его губ:

– Я обещала никогда больше тебя не видеть!

– Кому? – Шибаев отодвинулся и посмотрел на нее. Он решил, что она говорит о том парне из музея.

– Ему, – сказала она серьезно. – Я сказала, спаси его, и я больше никогда его не увижу. Я обманула Его.

– Ты имеешь в виду… – Шибаев все еще не понимал, вернее, отказывался понимать. – Инга, ты же такая умная, ты… ты… работаешь в банке. Что за чушь ты несешь?

– Ты сказал, что я твой талисман, – напомнила она.

– Сказал. Ты мой талисман. Я здесь из-за тебя. Обещай мне… – Он запнулся.

– Что? – она настороженно смотрела на него.

– Ты никому ничего не должна. Тем более… Ему! – Шибаев неопределенно дернул головой. – Он всегда простит. Слышишь? Все будет хорошо.

– Все будет хорошо? – повторила она, вглядываясь в его лицо. – Ты обещаешь?

– Обещаю.

– Ши-Бон, я хочу тебе сказать… – начала она, запинаясь. – Я хочу объяснить, ты понимаешь, я виновата перед тобой… – Слова ее были бессвязны, и Шибаеву стало жалко ее – мечется, бедная.

– Не нужно, – он зажал рот Инги ладонью. – Не нужно ничего объяснять. Все будет хорошо. Летом приедешь, и мы пойдем на Магистерское озеро…

– …и поселимся в хижине дяди Алика. На всю оставшуюся жизнь, да? Да? – Инга, привстав на локте, заглядывала ему в глаза.

Шибаев нутром почувствовал ее облегчение – она все время боялась его вопросов, требования расставить точки над «i» и сделать выбор. Что-то новое проклевывалось в их отношениях, стучало клювом, как созревший цыпленок внутри яйца. Не бывает полной ясности, подумал он, как не бывает прямой дороги, к сожалению. Он испытывал сейчас удивительное умиротворение, что ли, ему уже не хотелось ни о чем спрашивать, так ли это важно? И чувство пришло, что… будет как-нибудь, не надо «рвать сердце», как говорит Алик Дрючин. Инга с ним, пусть на краткий миг – остальное неважно! Она нужна ему вместе с Магистерским озером, которое навсегда останется связанным с ней и куда он никогда не придет с другой. Так и будут жить… Нет, существовать. Двумя жизнями. Одна – длинная и хмурая, где работа, быт, деньги, мордобой. Заказчик и Алик Дрючин. И другая – короткая, как вспышка света, как всякий праздник. Праздник по имени Инга и Магистерское озеро… безмятежное, синее, сверкающее на радостном солнце, усыпанное белыми и желтыми восковыми цветками…

Его обида, возмущение, даже злость на Ингу растаяли без следа. Он сдался. Капитулировал окончательно и бесповоротно. «Предательство, жестокость, как она могла…» Слова, слова… Это называется выбор. Ничего личного. Человек выбирает, где лучше… и так далее. Что он может дать ей? Ни уверенности в будущем, ни денег, ничего из того, к чему она привыкла. Она испугалась, увидев, как его отделал Серый, не забудет и станет ожидать худшего. Ожидала бы, если бы они были вместе.