– Думаю, это был способ одного мужчины сказать тебе и всем остальным парням, что я занята.
Я вздохнула. Джордан улыбнулся.
– Что ж, ступай и убеди его, что в этом нет необходимости. Мы, мужчины, можем вести себя как настоящие засранцы, когда чувствуем себя неуверенно и нуждаемся в поддержке.
Я приподняла бровь.
– Что ты хочешь этим сказать?
Он тихо рассмеялся и стиснул мою руку.
– Ты со всем разберешься. К утру я буду дома.
Я кивнула и еще раз сжала его руку, а затем направилась к бару, где меня ждала Натали.
– Эй, – сказала она, – твой питомец только что вышел через парадную дверь.
Я тяжело вздохнула.
– Он не питомец, Нат. Я не знаю, что с ним происходит.
Она подняла брови.
– Ладно. Если хочешь знать мое экспертное мнение, я бы сказала, что он влюблен и не знает, что с этим делать.
– Правда? – тихо спросила я.
Она кивнула.
– Ага. Все признаки налицо. Зубовный скрежет, свирепые взгляды на других мужчин, которые к тебе приближаются, задумчивость, непредсказуемое поведение, оставление меток… – Она указала на мой засос. – Может, пойдешь и избавишь его от мучений?
Я тихо рассмеялась, но смех перешел в стон. Несколько секунд я сидела, обдумывая сложившуюся ситуацию, а затем сказала:
– Надеюсь, что смогу это сделать. Ты готова?
Мы пошли к моей машине, и я отдала Натали ключи, так как она согласилась сесть за руль. Заводя машину, подруга сказала:
– Кстати, я знаю, что он для тебя не питомец. Вижу, как ты на него смотришь. И я понимаю, почему он тебе нравится… И этот шрам, – она простонала последнее слово. – Из-за него мне хочется укачать его на руках, а потом всего облизать.
Я рассмеялась.
– Ого! Осторожнее, а то я сама начну скрежетать зубами и сидеть в задумчивости всю дорогу домой.
Она хихикнула, но потом, подумав, осторожно спросила:
– Что мне интересно, так это то, рассчитываешь ли ты на какое-то будущее с ним. Я имею в виду, как ты это будущее видишь?
Я тяжело вздохнула.
– Не знаю. Для меня эти отношения внове. И да, у него совсем другая ситуация – есть проблемы. Но я хочу попробовать. Хочу, что бы это ни значило… Похоже, я начала жить заново в ту секунду, когда увидела его. В тот миг, когда я в него влюбилась, для меня все встало на свои места. Какой бы запутанной ни была наша ситуация, в глубине души мне кажется, что все происходит как надо.
Натали на секунду замолчала.
– Что ж, это поэтично, детка, и я верю каждому твоему слову, но жизнь поэтична далеко не всегда. И я знаю, что тебе это известно лучше других. Я просто призываю тебя быть более реалистичной в этой ситуации, хорошо? – Она взглянула на меня и продолжила: – Он сломлен, дорогая, и я имею в виду не только его голосовые связки. Я имею в виду… Господи, ты сама мне рассказала, что он вырос в жестокой семье: в него стрелял его дядя, родители погибли прямо у него на глазах, а потом другой, сумасшедший дядя держал его в одиночестве до девятнадцати лет, не говоря уже о том факте, что у него травма, из-за которой он, по сути, ушел в себя. Детка, такое не проходит бесследно. Стоит ли удивляться, что он сломлен?
Я глубоко вздохнула, откинувшись на спинку сиденья.
– Знаю, – прошептала я. – И когда ты так говоришь, кажется безумием даже верить в возможность того, что у нас может что-то получиться – что у него вообще может с кем-нибудь что-нибудь получиться… Но я почему-то верю. Даже не знаю, как это объяснить, кроме того, что, несмотря на все, что ты только что упомянула, он по-прежнему хороший и добросердечный, храбрый и умный, а иногда даже забавный. – Я улыбнулась. – Подумай, какой силой духа нужно обладать, чтобы пройти через то, что пережил он, не сойти с ума и сохранить доброе сердце.
– Верно, – согласилась Натали. – Тем не менее психологически сломленные люди совершают определенные поступки, потому что не умеют доверять другим или верить во что-то хорошее. У него никогда не было ничего хорошего. Меня вот что волнует: чем серьезнее будут ваши отношения, тем больше они станут выводить его из себя. Где он будет работать, что он будет делать со своей жизнью – это почти пустяки по сравнению с эмоциональным багажом.
Я посмотрела на нее, прикусив губу.
– У меня тоже есть багаж, Нат. Я тоже сломлена. Разве не все мы такие?
– Не до такой степени, милая. Не до такой степени.
Я кивнула, откинулась на спинку сиденья и с улыбкой поинтересовалась:
– И вообще с каких это пор ты стала так хорошо разбираться в человеческой натуре?
– У меня большой опыт, ты сама знаешь, – подмигнула Натали, и я усмехнулась.
Мы подъехали к моему коттеджу, и я обняла Натали, пожелав ей спокойной ночи, прежде чем она выскочила из машины с моим ключом, помахав мне через плечо. Я обошла машину и села за руль. Пока проеду милю до дома Арчера, буду в норме. Я уже чувствовала себя абсолютно трезвой.
Добравшись, я вошла в калитку и направилась к дому. Тихонько постучала, и через несколько секунд он открыл дверь. На нем были одни только джинсы, он вытирал голову полотенцем. Я посмотрела на него, такого чертовски красивого и чертовски неуверенного в себе, и тихо рассмеялась.
