– У тебя не выросло то, чем люди думают, мудак! Замочить людей Корейца, умыкнуть его товар и вдобавок сорвать бизнес Когтю… – Чемодан понизил голос до едва слышного шёпота. Ты, наверное, думаешь, что я хочу воевать с ними? Нет, милый мой, ошибаешься. Я войну не люблю, особенно когда против меня не один, а двое. Война – это последнее, на что я пойду, ибо мне моя голова ещё не надоела… Ты, дорогуша, вляпался не то что по яйца, а вместе по самый что ни на есть кумпол. И скажу тебе честно, не хочется мне помогать тебе, несмотря на родную кровь. Сам отстаивай свою задницу.
– Батя! – слабо закричал Гоша, но отец шумно покинул палату и вышел в коридор.
Проходя мимо Сергея, он ничего не сказал. Он выглядел мрачнее тучи и ушёл быстрыми шагами, сразу облепившись со всех сторон охранниками, точно магнит крупинками железа. В коридоре очень быстро установилась тишина. Где-то звякнула упавшая со стола алюминиевая ложка. На лестничной площадке послышался сдавленный кашель. Сергей посмотрел на дверь, ведущую в палату. Всё указывало на то, что разговор отца с сыном был серьёзным, и Лисицын утвердился в этой мысли, заглянув в палату и увидев окровавленную физиономию Гоши. Лис поднял голову, навострил уши, повёл носом. В воздухе царил дух круто заваренной опасности.
– Чем же ты его так осердил? – как можно более удивлённо и вместе с тем задушевно спросил Сергей.
– По-моему, мне пора заказывать место на кладбище.
– Брось. Что такого ты мог натворить? Переспал, что ли, с кем-то из баб Когтева? – улыбнулся Сергей, делая наивные глаза.
– Какие там бабы, Лис. Если бы это были бабы… Сам не понимаю, как это я так…
– Говори толком! Или заткнись совсем…
– Я сломал ему бизнес, выбросил на рынок дешёвый порошок.
– Какой порошок? Наркотики? Ты разве этим занимаешься? – насторожился Лис. Наркотики обещали неприятности. Неприятностей хватало и без наркотиков.
– Нет. Это я по глупости. Попал мне в руки чужой товар, я его и толкнул задёшево. Лёгкие деньги. Не смог отказаться. Порошок я украл у Корейца и испортил дело Когтю…
– Ты это наверняка знаешь? – нагнулся к нему Сергей.
– Видишь кровь на моей роже? Это родной отец припечатал меня в знак похвалы. Теперь представь, что сделают со мной те, кому я по-настоящему насолил. – Гоша бросил голову на подушку, глаза его наполнились слезами.
– Откуда же это стало известно Когтю? Твои пареньки, что ли, сболтнули?
– Понятия не имею, да теперь это и неважно. Охота на меня началась. И знаешь, Лис, я боюсь. Я до жути боюсь. Я хочу жить, а они меня порешат. Ты не знаешь этих людей, Лис…
Сергей хорошо понимал состояние Гоши Саприкова, но не испытывал ни капли сострадания к зарвавшемуся рок-музыканту Его мысли усердно пытались найти ответ на целый ряд возникших вопросов. С чьей стороны работал человек в маске? Чей заказ выполнял? Скорее всего, Корейца. Это объяснение выглядело наиболее правдоподобным. Не мог же наёмник стрелять в Гошу, видя людей Когтя. Неужели не боялся убить их? С другой стороны, почему бы и нет? Если у него контракт, ему плевать на остальных. Нет, скорее всего, он послан Корейцем. Но могло ведь быть и что-то ещё. Сергей не знал ничего о делах Гоши Саприкова, поэтому всякое предположение оставалось лишь предположением. И то, что он только что услышал от Гоши, не облегчало, а лишь усложняло его положение, ибо он совсем не имел желания влезать в бандитские разборки.
– Гош, я думаю, что твой отец просто пристрастить тебя захотел. Я уверен на все сто процентов, что он тебя не бросит. Можешь на него положиться. Отец он тебе или не отец? Он разберётся, переговорит и с Корейцем, и с Когтем.
Музыкант бессильно пошевелил разбитыми губами.
– Сейчас я позову сестру, она тебя приведёт в норму, – с воодушевлением улыбнулся Лисицын и направился к двери. – Я пока уеду, Гош, а ты мне звякни, как только я потребуюсь… Только вряд ли я чем смогу. У вас своё поле деятельности… Держись, не унывай.
Стоявшие в коридоре телохранители кивнули Сергею бритыми головами. Шагая по коридору, Лисицын продолжал обдумывать произошедшее. Люди Когтя открыли огонь. Они могли стрелять в него, но могли и в Гошу. Кто же был их мишенью?
Выйдя на улицу, Сергей облегчённо вздохнул. Но уже через несколько шагов он остановился.
– Вот чёрт! – шлёпнул он себя ладонью по лбу, вспомнив, что не позвонил, как обещал, Романову.