В следующее же мгновение, подобно тому, как поднимается боль из желудка, к горлу подступил страх. Журналист из газеты пытается докопаться до правды. Когда Тосия стал спрашивать себя, почему именно сейчас, его внезапно осенило некое предположение, и он весь похолодел.
Не просочилась ли откуда-нибудь информация о кассете и тетради?
Поднеся руку к учащённо бившемуся сердцу, Тосия пытался успокоить дыхание. Надо было быть осторожнее…
Тосия всё смотрел, не возвращаются ли родные, а в голове его вихрем кружились мысли.
Невозможно противопоставить ничего информационной сети. Если профессиональный журналист, используя все свои каналы, решит что-то выяснить, он без проблем узнает любой адрес. Конечно, к ним в руки уже попала фотография мужчины с лисьими глазами.
До сих пор Тосия гонялся за своим прошлым. Теперь, в одно мгновение, он превратился в преследуемого, но не мог осознать этого. Мысль о том, что журналисту удастся до всего докопаться, ужасала его. Одна вспотевшая рука всё ещё держала письмо; другую, свободную руку Тосия сжал в кулак и опустил на колени. Взгляд его ухватил мячик, лежащий на покрывале, и он твёрдо решил, что должен защитить Сиори, чего бы это ему ни стоило.
По крайней мере, повар ничего не рассказал журналисту о Тосии и Хорите. В письме он писал, что, «возможно, стоит позвонить журналисту и получить от него информацию», но Тосия совсем не был готов к этому.
«К письму прилагаю визитку журналиста».
Тосия с трепетом развернул японскую бумагу. Увидев визитную карточку, почувствовал, что пути отступления отрезаны.
Он пристально вглядывался в визитку и имя своего «преследователя».
Журналист отдела культуры газеты «Дайнити» Акуцу Эйдзи…
Сладкая карамель оставляла горьковатое послевкусие. Обычно он не пил кофе, но этот ему понравился.
Тосия, поставив кружку на стол, посмотрел на Кавамуру Кадзунобу, стоящего поодаль. Кавамура, держа в руках брюки от костюма, внимательно и в то же время быстро проверял работу. Глядя на то, как он время от времени правой рукой вдруг поднимал очки, Тосия чувствовал тоску по былым временам.
Мягкие лучи октябрьского солнца проникали в рабочее помещение. Раньше Кавамура принимал заказы «Ателье Сонэ» и шил костюмы, то есть был «внешним сотрудником». Три года назад, с тех пор как Тосия сменил стиль управления, он не отвечал на звонки, притворяясь, что его нет дома, и даже перестал отправлять новогодние открытки.
Вчера Тосия, зайдя в мастерскую одного портного, с которым у него был контракт, услышал, что Кавамура два месяца назад ушёл с работы, и решил навестить его дома. Дом был небольшим, но рабочая комната отличалась просторностью. Несмотря на наличие рабочего стола, подставки для утюга, шкафа, занимавшего половину стены и заполненного картами клиентов, а также коробок со старыми вешалками, ощущения тесноты не было.
— Как кофе?
Застигнутый врасплох Тосия только и смог, что дать банальный ответ: «Вкусно». Находясь перед опытным мастером, он всё ещё чувствовал напряжение.
— Купил кофемашину. Считал, что некрепкий кофе, приготовленный женой, самый вкусный, но этот вкуснее.
Только что узнав, что жены Кавамуры не стало год назад, Тосия был поражён. С самого детства отец брал его с собой, понаблюдать, как работает Кавамура. Тогда супруги ещё снимали квартиру. Его жена была круглолицей доброй женщиной. У них не было детей, и Тосия помнил, как они с отцом любили Кавамуру.
— Я слышал, что вы уволились.
— Ну да, возраст… И глаза не видят, да и в руках нет той ловкости.
А ведь Кавамура шил костюмы более тридцати лет. Тосия, который, продолжая семейный бизнес, сталкивался с различными трудностями, не мог не уважать его решение. И в то же время волновался, на что теперь будет жить этот 65-летний мужчина.
Кавамура разложил на столе выглаженные брюки и встал рядом с пиджаком, который он повесил на вешалку. Этот костюм был заказом Хориты. Ткань «Харрисоне оф Эдинбург крю класс»; её особенность — мягкость на ощупь и умеренный блеск. Тосия и сам был обладателем костюма из ткани этой фирмы. Благородным считался глубокий серый цвет, но тёмно-синий цвет этой ткани был весьма экстравагантным, а карманы для мелочи и пуговицы на манжетах добавляли немного игривости.
Тосия принёс сюда костюм, потому что это был заказ Хориты, близкого друга отца и важного клиента; но, что самое главное, он хотел получить одобрение Кавамуры. Хотел услышать от портного, который, отказавшись входить в новую эпоху, прекратил с ним общение, слова: «Что хорошо, то хорошо».
Кавамура, не говоря ни слова о костюме, продолжал проверять работу. Именно потому, что Тосия уважал его мастерство и внимательность, он боялся резкого суждения.
— Клиент занимался спортом?
Тосия кивнул, а Кавамура, всмотревшись в пиджак, произнёс:
— Это для Хориты-сана?
— Вы поняли?..
На пиджаке не было имени. На вопрос удивлённого Тосии, Кавамура, засмеявшись, ответил:
— И телосложение прекрасное, и вкус… очень похоже на Хориту-сана.
