Андрей приподнялся из кресла и чмокнул Таню в щеку, Генрих Степанович по-мужски потряс руку, а чиновники дружно кивнули головами, как двое из ларца, одинаковы с лица. Таня улыбнулась сама внутри себя.
– Татьяна Евгеньевна. Проходите. У нас будет очень серьезный разговор. – голос у Генриха был строгий и Таня испугалась, а вдруг произошло что-то страшное, потому что он произнес фразу с очень артикулированным выражением. Она с некоторых пор все время ждала от действительности какого-нибудь подвоха, особенно после такого вступления и поэтому ладошки у нее тут же вспотели, а по вспотевшей спине прошелся озноб. Это теперь у нее всегда появлялась такая реакция на неожиданности.
– Да что вы так сразу в лице переменились? Разговор будет хороший. Не волнуйтесь. Присаживайтесь. – Генрих указал на стул около стола переговоров. – Прошу! – жестом он пригласил всех туда же.
Все расселись за стол и оба чиновника оказались напротив Тани. Она не любила чиновников еще из старой лаборатории. У нее на них выработалась четкая аллергия. Ее начинало тихо потряхивать изнутри от вида костюмов с галстуками и наброшенными сверху белыми халатами. Слава Богу эти были только в костюмах и Таня, вдавив маникюр в ладошку правой руки, чтобы побольнее отвлечь себя от неприятных ощущений, уставилась на них, пожалуй даже с вызовом в глазах.
– Татьяна Евгеньевна. Не буду ходить вокруг да около, а сразу перейду к делу. Есть решение открыть лабораторию по перфорану в нашем старом корпусе и восстановить все наши разработки в полном объеме. – Феликс сообщил это как-то буднично, но потом не сдержался и заулыбался всеми своими морщинками и глазами. Он явно ликовал внутри себя, но не хотел показать это чужим людям из верхов, наверное из министерства.
Тане тут же захотелось громко крикнуть – УУРРРААА!!! – на весь кабинет, но два выражения лиц напротив, сдерживали ее пыл.
«Где их находят? – подумала она. – Или нельзя иметь такие лица, которые даже и не лица, а свиные, откормленные рыла, или нельзя их носить! Людей же от них может и Кондратий схватить! Вот интересно, с чем пришли? С пилюлей или с извинениями за свое нечеловеческое хамство? Хотя, эти и не умеют извиняться. Мы для них мусор, крысы лабораторные.»
– Да! Ну, так вот! Продолжу. Есть еще и такое мнение, что именно вы должны возглавить наш филиал. Да, девочка моя. Вы и никто другой.
Таня оторвалась от своих мыслей и стала оторопело смотреть по сторонам и даже моргать от неожиданности, а потом высказалась:
– Генрих Степанович. Насколько я осведомлена, это мне не по статусу. Я должна вначале доучиться, получить степень, хотя бы кандидатскую, а уже затем можно было бы поднимать этот вопрос. Я ведь сейчас просто МНС, правда, учусь в ординатуре, но я же не защитилась. Как такое возможно? – Таня пожала плечами.
– Таня. Дорогая наша. Я просто глубоко уверен, что для этого вам будет достаточно двух месяцев. Пока будете у нас И.О, а потом и…. Тема перфорана готова уже, как минимум, пять лет! Для защиты необходимо все суммировать, грамотно описать и подать заявку. Я вам помогу. И с документами, чтобы это все ускорить и с диссертацией.
– Может все-таки кого-то другого? – Таня с надеждой уставилась на Андрея.
– Мы на это место больше никого и не видим. Вы сами все начинали вместе с Феликсом Ивановичем, вам и карты в руки. Ну, как, согласны? – Генрих улыбался всеми своими голливудскими зубами, которым очень завидовало пол лаборатории.
И вдруг произошла метаморфоза. Два рыла напротив тоже оскалились в улыбке! И Таня увидела, что и они похожи на людей и даже умеют улыбаться! Это было открытием. Таня уставилась на них и уже не понимала, как теперь от них защищаться, как держать стойку, когда тебя раз, и обезоружили на все имеющиеся виды вооружения? Она тоже выдавила из себя ответную улыбку и поняла, что только что приняла непонятно какими флюидами переданное ей сообщение, наверное от Ангела, что этого ей делать не надо, как и подсказывало ей её Я! Не надо заниматься перфораном! Не надо! Она должна продолжить свою собственную, кровавую и волнующую ее тему.
– Дорогой Генрих Степанович! – Таня даже встала, вышла из-за стола и поклонилась чисто по-русски, в пол. – Спасибо большое, что вы так высоко ставите мои небольшие, и даже не мои, если по-честному, достижения в разработке перфорана, но я должна отказаться.
У Генриха и у Андрея вытянулись лица, а чиновники завертели от неожиданности головами. Наверное, им редко отказывали, да еще в такой непонятной форме, с поклонами.
– Танечка! Это же твое детище! Вы с Сашей на него, можно сказать, в прямом смысле жизни положили! Как такое возможно? – Генрих не понимал.
