– Я постараюсь все объяснить. Я занимаюсь темой крови. Темой человеческой крови меня заразил именно Феликс Иванович. Я ведь сейчас уже дипломированный гематолог. Я почему с удовольствием работала в лаборатории у Феликса Ивановича? А потому, что имела внутри самой себя желание понять, как перфоран может взаимодействовать с кровью, например моей, резус отрицательной, и что это может принести пользу и мне, и всему человечеству, точнее будущим мамам, для развития нормального плода? И я это поняла. Я поняла, что перфоран это чудодейственное транспортное средство для переноса кислорода и только. Что он заменяет кровь, но он не может повлиять на резус-фактор. Во всяком случае, сегодня об этом еще ничего не известно в научном мире. А вот микроволновые поля несут для крови совсем другую и информацию, и жизнь. Это наше будущее! Я хочу написать диссертацию на тему «Кровь в энергоинформационном поле». Это очень важно! Я поняла, что воздействуя на кровь, мы можем изменить не только ее структуру, но и память, генетический блок, багаж знаний, полученных нами от предков и внести предрасположенность к получению новых знаний из Космоса, из окружающей среды, из воздуха, из воды, от человека и даже от растений! Это непаханое поле для будущего! И это по моей специальности. Еще Феликс Иванович рассказывал мне, что у человечества есть перспективы развития, что оно может подняться на следующую ступеньку, если поймет правильное предназначение своей крови, своих Души и Духа! Потому что кровь есть Мост для деятельности Души, как частички космического мира!
– Вона как ты у нас заговорила! Может, мы еще и у Бога попросим права на наши разработки? – Генрих поднял палец вверх и оба чиновника из ларца дружно туда посмотрели. Оставшиеся трое ели сдержали смех. Андрей даже отвернулся, чтобы спрятать улыбку.
– А почему нет? Почему мы не можем себе позволить поднять этот вопрос про Бога, почему нам и не решить эту глобальную проблему? – Таня даже ощетинилась позвоночником.
– Я понимаю, что перестройка уже поменяла многое в нашей жизни, но вся вот эта твоя изотерика, все вот эти Души, Духи, это же все несерьезно! Таня! Подумай! Куда тебя заведет этот церковный бред?
– Вы, наверное, как моя мама, атеист?
– Да! Я атеист и материалист и очень горжусь этим! Я честно говорю всем и сразу, что никакого Бога нет! Я допускаю наличие какого-то разума, да и то так, иносказательно. А вот твое решение про лабораторию я не понимаю.
– Хорошо. Я попробую еще раз объяснить с другой стороны. Перфоран уже состоялся! Так? Так! Ему теперь нужны толкачи, реклама, так сказать. Ему нужен очень хороший хозяйственник, а не ученый. Это самая обыкновенная работа хорошего директора и администратора, а я вам на кой ляд? Дайте мне возможность стать УЧЕНОЙ – Таня выделила слово очень выпукло, чтобы понятно было даже некоторым. – Я должна понять, решить и миру дать возможность это тоже понять, что все в мире зависит от самого человека! От его Я, от его целеустремленности! От его потенции и потенциала! Ведь сегодня не для кого уже не секрет, что наш мозг задействован только на какие-то проценты! А почему не приоткрыть дверцу и не дать собственной крови иметь право и на развитие, и на перспективу? Почему?
– Нуууу…, хорошо. Мы подумаем. Может ты и права? Действительно. Это работа администратора. Хорошо. Изложи мне на бумаге свое желание, свое видение этого вопроса и если ты меня убедишь, я тебе дам возможность взять парочку аспирантов и открыть новое направление, а, товарищи, – Генрих с хитрецой кивнул на двоих из ларца. – помогут пробить это в министерстве. Правильно, товарищи? Надо открывать молодым дарованиям дорогу в будущее. Я думаю, что наше небольшое совещание можно считать закрытым. Танечка, вы свободны, а ты, Андрей, останься.
«Наверное, будет Андрея подписывать на лабораторию. Точно. Интересно, поменяет он науку на администрирование? Вряд ли. А если согласится, надо его отговорить. Я без Андрея не справлюсь. Привыкла, как к собственной правой руке» – думала Таня по дороге из кабинета.
Спасительный микроскоп принял Танину голову в свои объятья и она, уложив ее на линзы лбом, закрыла глаза и задумалась, а правильно ли она сама поступила?
