– Может просто не повезло. Ей не понравилась, а может кому-то другому понравилась бы и стояла сейчас на книжной полке, пылилась, в разделе – ИЗБРАННОЕ.
– Нет, ни кому не нравилась, - с философской грустью, даже как-то вдумчиво ответила книга. - Женщина та в библиотеке работала. А когда списали меня, как ветхий фонд, она принесла меня к себе домой.
– Ну, вот, видишь, брали же, читали.
– Нет, ни кто не брал. Я за место ножки шкафа служила. Так и пролежала на полу, под шкафом, всю свою библиотечную жизнь; под постоянные пощёчины половой тряпкой. «Ходют, ходют, грязь тока таскают…, книголюбы. Никогда ноги не вытирают перед входом», - постоянно ругалась старушка, возя тряпку лентяйкой по полу. Вот мне и доставалось постоянно от её тряпки. А самое обидное даже не это, а то, как подружки: ухоженные, красивые, знаменитые стояли на своих полках, купаясь в солнечных лучах и, смеялись надомной. А я не понимала: за что? За что они так со мной. Ну, а попав в дом, судьба мне уготовила – сожжение в топке камина. Вот и вся судьба: сначала унижение, ну а как итог всей жизни – сожжение в топке камина.
– И ты решила отомстить мне за твою судьбу?
– Ну почему тебе. Ты не первый.
– Не первый!? – изумился он.
– Нет, - спокойно ответила книга. – Я не кровожадная. Относись ко мне, как положено к книге. Поставь меня на книжную полку, рядом с моими сёстрами. Рассказывай обо мне, хвали меня, да хвали так, чтоб читать охота было. Ухаживай за мной. Да ухаживай так, чтоб приятно было в руки взять. Вовремя подклей, если где надо. Разве трудно или невыполнимо. Или я прошу что-то запредельное?
– Да нет, - пробубнил Акасин.
– А если книголюбы, за место того чтобы уважать ЛЮБУЮ книгу, я подчёркиваю – ЛЮБУЮ, начинают отбирать и сортировать книги: на любимых, те что на полке, и тех, которые в ТОПКУ. Я виновата в этом, а-а?..
– Ну а кто? – удивился Акасин.
– Ну как кто – писатель наверно. Он же дрянь написал, что ни кто не читает. Вот и решили читатели мной камин разжигать. Я теперь долго буду им мстить, пока не найдётся тот, который поймёт, как меня уничтожить. Но пока такого не нашлось, - хихикнула она.
Акасина передёрнуло и ему как-то стало не по себе. Он дотянулся до бокала и бутылки, налил и залпом выпил всё содержимое в нём.
– А кто ещё?
– Она – библиотекарша и её муж. Хозяева этого дома, у которых ты его и купил.
– Я не у них покупал.
– Правильно. Они уехали к родственникам и не вернулись.
– И что ты с ними сделала?
– Ни чего не сделала. Я не хотела, что бы они возвратились и продолжали надо мной издеваться. Вот они и не возвратились.
– Что с ними? Они живы?
– Да – живы, но только не совсем в своём уме.
– Это как?
– Ну – у, как-как? Они всем рассказывали, что у них в доме есть книга, листами которой они камин разжигают. А она, после каждого вырывания её листов плачет и человеческим голосом просит её не рвать и не сжигать. Им, естественно, ни кто не верил. Но они навязывали свой рассказ всем и требовали, что бы им верили. Вот их в «психушку» и забрали, а дом выставили на торги.
– И как ты это сделала?
– Что?
– Внушила им это, ну – у, что они поверили, что разговаривают с книгой?
– Ни как не внушала. Они на самом деле разговаривали со мной. Как ты сейчас, - и книга рассмеялась. – Смотри, а то тоже с ума сойдёшь….
Акасин притих.
– Ладно, хорошо…. Что ты от меня хочешь? – продолжил он.
– Ну, кроме того, чтобы ты меня прочитал полностью, хочу так же, чтобы ты загадку отгадал. Отгадаешь – жить будешь, не отгадаешь – сожгу тебя, как ты меня недавно рвал и сжигал. Согласен?
Акасин ни чего не ответил.
– Вот тебе моя загадка, - не дождавшись ответа, произнесла книга:
– Как тебе загадка? – спросила книга Акасина.
Тот сидел, уставившись на огонь.
– Как-как…, не знаю….
– Думай…, если жить хочешь.
Акасин откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза…
***
Если внимательно приглядеться и заглянуть вовнутрь,
И даже, если потом вывернуть и опять заглянуть,
И, после этого, всё вернуть обратно, то,
И после этого, придётся опять вывернуть,
Чтобы всё вернуть, так как было.
И даже после всего этого, ещё раз внимательно приглядеться,
То, опять придётся заглянуть вовнутрь для того,
Чтобы понять, что ты там, где и был,
И можно было всего этого и не делать.
