- Моя милая девочка, не захочешь же ты получить неопытного любовника?! Тебе нужен знаток, умелый проводник через врата рая... Ах, Клодина, для нас с тобой наступило бы чудесное время!
Ну же, скажи "да"! Мы объявим о нашей помолвке на званом обеде. Это то, чего они все хотят. И через пару-другую недель поженимся. Куда бы нам отправиться на медовый месяц? Что ты скажешь насчет Венеции? Романтические ночи на каналах... Мы плывем, а гондольеры поют серенады... Как тебе это нравится?
- Согласна, декорации идеальны. Единственное, против чего я возражаю, что моим партнером в спектакле был бы ты.
- Злая!
- Ты сам напросился.
- И каков ответ? - Нет!
- Мы переменим его на "да".
- Каким образом?
Он пристально посмотрел на меня. Выражение его лица изменилось, и линия плотно сжатых губ вызвала во мне легкую тревогу.
- У меня есть способы.., и средства, - сказал он.
- И раздутое мнение о себе.
Я резко отвернулась. Он меня завораживал, и я боролась с желанием спешиться и очутиться с ним лицом к лицу. Я знала, что это было бы опасно. Под легкой шутливостью скрывалась беспощадная решимость. Все это очень напоминало мне его отца. Говорят, что мужчины желают иметь сыновей, потому что хотят видеть в них свое воплощение. Ну что ж, Дикон воспроизвел себя в Джонатане.
Я направилась галопом через поле. Впереди было море. В этот день оно было грязно-серым, с оттенком коричневого там, где гребни волн разбивались о песок. В воздухе резко пахло водорослями. Прошлой ночью был шторм. Ощущая огромное радостное возбуждение, я неслась вперед, пустив лошадь по самой кромке воды.
Джонатан скакал на своем тяжелом жеребце, не отставая от меня. Он смеялся - такой же веселый и возбужденный, как и я.
Мы проехали так с милю, когда я натянула поводья. Он был рядом со мной. Брызги прибоя увлажнили его брови, и они блестели; глаза горели тем голубым пламенем, которое я так жаждала видеть. И передо мной внезапно возникло видение Венеции, гондол и итальянских серенад. В этот момент я готова была сказать: "Да, Джонатан. Это ты. Я знаю, с тобой будет не просто. Покоя не будет. Но ты - тот, кто мне нужен".
В конце концов, когда тебе семнадцать, не думаешь о жизненном благополучии. Больше привлекают волнения, приключения, веселье и даже неизвестность.
Я повернула лошадь и сказала:
- Домой!
А ну, наперегонки!
И мы снова поскакали вдоль пляжа. Джонатан держался бок о бок, но я знала, что он только выжидал момент, чтобы обогнать меня. Ему во что бы то ни стало нужно было показать мне, что он всегда побеждает.
В отдалении я заметила всадников и почти тотчас распознала в них Шарло и Луи-Шарля.
- Посмотри-ка, кто там! - крикнула я.
- Нам их не надо. Давай вернемся и повторим нашу скачку.
Но я позвала:
- Шарло!
Мой брат помахал нам рукой. Мы подъехали к ним легким галопом, и я тотчас увидела, что Шарло сильно расстроен.
- Вы слышали новость? - спросил он.
- Новость? - переспросили мы с Джонатаном в один голос.
- Вижу, что не слышали. Они убили его.., кровожадные псы... Моn Dieu, если бы я был там... Как бы я хотел быть там!
Как бы...
- В чем дело? - спросил Джонатан. - Кто убит и кем?
- Король Франции, - сказал Шарло. - Во Франции нет больше короля...
Я закрыла глаза. Мне вспомнились рассказы моего дедушки о королевском дворе, о короле, которого обвиняли во множестве вещей, за которые он не был ответствен. Но ярче всего мне представилась толпа, которая смотрит, как король поднимается по ступеням гильотины и кладет голову под нож.
Даже Джонатан посерьезнел. Он сказал:
- Этого следовало ожидать...
- Я никогда не верил, что они зайдут так далеко, - сказал Шарло. - Но теперь это произошло. Эта подлая чернь...
Они повернули историю Франции.
Шарло был глубоко взволнован. В этот момент он был похож на своего деда, а также на отца. Те оба были патриоты. Сердцем Шарло был во Франции, с роялистами. Он всегда хотел быть там, участвовать в безнадежном сражении за монархию. Теперь, когда король был мертв - казнен, как обыкновенный преступник на ужасной гильотине, - он хотел этого сильнее, чем раньше.
Луи-Шарль взглянул на Джонатана с почти извиняющимся видом.
- Видите ли, - сказал он, как если бы от него требовали объяснения, Франция - наша родина... Он был наш король.
Мы возвращались домой все вместе, молча, подавленные, печалясь о погибшем режиме, скорбя по человеку, который заплатил такую цену за грехи тех, кто ушел из жизни до него.
***
Новость распространилась в Эверсли. За обедом единственной темой разговора была казнь французского короля.
Дикон сказал, что ему понадобится съездить в Лондон, взяв с собой Джонатана. Он полагал, что при дворе будет объявлен траур.
- Всех правителей должен ужаснуть тот факт, что с одним из них обошлись, как с обыкновенным преступником, - заметил Дэвид.
- Но его гибель не была такой уж неожиданностью.
- Я никогда не верил, что это может случиться, - горячо возразил Шарло, - как бы ни укрепились революционеры.
Дикон сказал:
- Это было неизбежно. После того как королю не удалось бежать и присоединиться к эмигрантам, он был обречен.
