Джонатан подробно описал, как толпа схватила мою мать и притащила в мэрию, где ее держали под арестом, между тем как под окнами бесновались люди, с воплями требуя ее выдачи, чтобы вздернуть на фонарь.
- А в это время мой отец, переодетый кучером, сидел на козлах кареты на заднем дворе мэрии.
Он подкупил мэра, чтобы тот выпустил мою мать, и погнал карету, в которой она спряталась, прямо сквозь толпу на площади.
Риск был огромный. В любой момент можно было ожидать провала.
- Он никогда не допускал возможности провала, - сказала я.
За столом наступила тишина. Все отдавали молчаливую дань восхищения Дикону. Даже Шарло, видимо, считал, что в тот момент он был великолепен.
И все же Шарло сказал:
- Но он мог бы в тот раз помочь бежать и другим!
- Как бы он это сделал? - спросила я. - Даже вывезти матушку было достаточно трудным и опасным делом.
- Однако ведь людей как-то вывозят оттуда. Есть отважные мужчины и женщины, которые жизни свои положили за это! Mon dieu, как бы я хотел быть там.
- И я! - эхом отозвался Луи-Шарль.
Разговор еще долго продолжался в том же духе.
***
Меня по-прежнему занимали мои собственные проблемы. Джонатан или Дэвид? На следующий год в это время, говорила я себе, мне будет восемнадцать. И к тому времени все должно быть решено.
Если бы только мне не нравились они оба так сильно! Возможно, все дело было в том, что они - близнецы, как бы две противоположные грани одной личности.
У меня мелькнула фривольная мысль, что тому, кто влюбился в близнецов, следовало бы позволить вступить в брак с обоими сразу.
Когда я была с Дэвидом, то много думала о Джонатане. Но когда я была с Джонатаном, то вспоминала Дэвида.
На следующий день после памятного разговора за обедом я выехала на прогулку и ожидала, что Джонатан последует за мной, как он обычно делал. Он знал, в какое время я выезжаю.
Я ехала довольно медленно, чтобы дать ему возможность нагнать меня, но он не появился. Я поднялась вверх по склону туда, где был хороший обзор. Но Джонатана нигде не было видно.
Я прервала прогулку и вернулась обратно, порядком раздосадованная. Когда я вошла в дом, то услышала голоса в одной из маленьких комнат, примыкающих к холлу, и заглянула в нее.
Джонатан был там вместе с Шарло и Луи-Шарлем. Они были поглощены серьезным разговором.
Я сказала:
- Привет! А я выезжала.
Они едва меня заметили.., даже Джонатан.
Я ушла от них раздосадованная и направилась к себе в комнату.
Вечером за обедом разговор опять потек по обычному руслу: события во Франции.
- На земле есть и другие места, - напомнил им Дэвид.
- Есть еще Древний Рим и Древняя Греция, - довольно презрительным тоном сказал Джонатан. - Ты настолько погрузился в древнюю историю, братец, что потерял представление о той истории, которая разыгрывается вокруг тебя.
- Будь спокоен, - возразил Дэвид, - я полностью понимаю всю важность того, что происходит в настоящее время во Франции.
- Ну, и разве это не важнее, чем Юлий Цезарь или Марко Поло?
- Ты не можешь отчетливо видеть исторические события в тот момент, когда они происходят, - медленно сказал Дэвид. - Это все равно, что рассматривать картину, написанную маслом, с близкого расстояния. Ты должен отойти назад.., на несколько шагов.., или лет. Картина же, которая пишется сейчас, еще не закончена.
- Ты, с твоими метафорами и притчами! Ты жив едва на половину. Давайте расскажем ему, а? Шарло? Луи-Шарль? Как? Расскажем ему, что мы собираемся делать?
Шарло с важностью кивнул.
- Мы едем во Францию, - сказал Джонатан. - Мы собираемся спасти тетю Софи.., вместе с другими.
- Вы не можете! - вскричала я. - Во-первых, Дикон никогда не разрешит вам!
- Знаешь, Клодина, я уже не ребенок, которому говорят: "Сделай то.., сделай это". - Он смотрел на меня со снисходительной усмешкой. - Я мужчина.., и я буду делать, что хочу.
- Правильно, - поддакнул Шарло. - Мы - мужчины.., и мы собираемся поступать так, как нам кажется нужным, кто бы нас ни пытался остановить.
- Отец скоро положит конец этим планам, - сказал Дэвид. - Ты очень хорошо знаешь, Джонатан, что он никогда не даст согласия на твой отъезд.
- Я не нуждаюсь в его согласии.
Шарло самодовольно улыбнулся Луи-Шарлю:
- На нас у него нет прав.
- Увидите, что он не допустит этого, - сказал Дэвид.
- Не будь так уверен!
- Но, - задала я практический вопрос, - каким образом вы намерены пуститься в это великое приключение?
- Не ломай себе головы, - ответил Шарло. - Тебе все равно не понять.
- О нет! - воскликнула я. - Я-то, конечно, глупа.., но не так глупа, как некоторые, которые тешат себя буйными фантазиями. Помнишь историю дяди Армана? Как он хотел обрушиться на смутьянов? Что с ним стало? Его посадили в Бастилию.., и сильный, здоровый человек превратился в жалкого инвалида. И.., как говорят Лебрены, он умер, так и не оправившись после заточения в Бастилии.
- Значит, он был недостаточно осторожен. Он наделал ошибок. Мы их не повторим. Дело это благородное. Я не могу больше стоять в стороне, когда такое происходит с моим народом.., с моей родиной...
Дэвид сказал:
