Глядя в белые от ужаса и ненависти глаза пленного, Массимо улыбался. Месть не была сладкой, но она была необходимой. Возносящий Ирет был полностью прав, это ведь не ради мести именно за Маришку. В основном – за нее, но…
Если бы кто-то отомстил за его племяшку, разве Массимо не был бы доволен?
Да еще как!
А потому…
Во имя Ардена!
Допрос и последующая расправа были жестокими, грязными, мерзкими, но необходимыми. Иногда язву выжигают каленым железом, иногда вырезают ножом, а иногда все вместе. И Массимо считал, что сделал все правильно.
Замарать руки?
Ну что ж. Кто-то должен принимать и этот груз. А он справится. На войне он убивал таких же наемников, каким был сам, просто за то, что те выбрали иную сторону. Но это, возможно, были хорошие люди.
На войне.
А здесь и сейчас, в мирное время, он убил подлецов.
И не жалел об этом ни на миг. Подлецы же!
Океан чище будет! Жаль другого – слишком легко они умерли. Вот если бы можно было каждого – по два раза!
Утро застало Массимо уже в пути. Отдохнувший за ночь мерин мирно перебирал копытами по дороге, в кармане позвякивала полученная от жреца мелочь, солнышко било прямо в лицо, а Массимо чувствовал себя непривычно довольным.
Куда он движется?
А, не все ли равно? Может, стоит попутешествовать? Ему всегда хотелось побывать в Тавальене, например. Все же хорошее дело сделал, можно и помолиться съездить. По пути подрабатывать, чтобы денег много не потратить на дорогу, никуда не спешить…
В родной город он уже не вернется. Разве что письма будет писать Шернату. А где осесть…
Массимо с удовольствием спрыгнул с коня и потянулся. Может, подремать в кустах, а потом поехать дальше? Ночь-то выдалась бессонная, хлопотная.
Можно и так. Не все ж он перезабыл?
Бродяжья кровь властно пела в жилах.
Не так уж Массимо и стар, всего полвека разменял, а это еще не старость. Семьей обзавестись – и то еще не поздно.
А что?
Побродить по миру годок-другой чтобы вспомнить, деньжат приработать, а потом, вовсе уж на склоне лет, обзавестись своим дельцем, или таверну где открыть, детей нарожать…
Он еще об этом подумает.
И о словах возносящего – тоже.
Массимо привычными движениями заводил коня в лесок, отводил ветки с пути, разыскивая подходящую поляну чтобы с дороги ни видно, ни слышно не было. Чтобы даже случайно не наткнулись.
Вот, вроде уютное местечко.
Расседлать коня, привязать так, чтобы пастись мог, а сам Массимо увернулся в плащ, улегся под деревом – и мгновенно уснул, чутко, даже сквозь самый глубокий сон отмечая окружающие звуки. Конскую переступь по поляне, птичий щебет, шорох листьев…
Все было спокойно, Массимо спал и совесть его не мучила. И тени погибших тоже не преследовали. Он исполнил свой долг.
Тимус Шернат стоял в толпе людей и смотрел, как убивается над телом своего среднего сына градоправитель.
Выколотые глаза, отрезанный язык – надоел под конец со своими воплями, вот у Массимо рука и не дрогнула, вспоротый живот…
А главное – табличка на груди.
Слуга Ириона.
Градоправитель рыдал, его жену уже унесли с площади, а настроения в толпе колебались от осуждения до одобрения.
– Жестоко так-то…
– А поделом твари! Небось, не твоих дочерей убивали?
– Мать жалко…
– Ты тех матерей пожалей, которых этот гад осиротил…
Тимус молчал, только усмехался. Ему почему-то казалось, что все еще не закончено.
И верно.
Тело мужчины унесли с площади, градоправитель выпрямился.
– Я найду, кто это сделал! Кровью умоются! Стража!!!
– Остановись, дитя Ардена.
На площадь вступил возносящий Ирет.
– Остановись, ибо придется тебе раскаяться в этих словах. Ты сейчас хочешь воздать злом за добро!
От такого заявления умолкли даже голуби на крышах. Градоправитель повернулся к возносящему, но сказать ничего не успел.
– Мне ведомо, что твое чадо творило зло во славу Ириона! Врага рода человеческого. Кто бы ни наказал его – человек совершил благое и правильное дело, и карать за это не след! Именем Храма прошу не преследовать того, кто восстановил справедливость!
Градоправитель задохнулся от гнева, но сказать ничего не успел.
Из-за спины возносящего выдвинулись четверо рыцарей в белых плащах со знаком ордена – змеем, завязанным узлом.
– А еще, сын моря, нам хотелось бы побеседовать с тобой о твоем сыне. Как он стал творить сии непотребства? – нарочито мягко поинтересовался один из них. Голубая оторочка на его плаще указывала на рыцаря более высокого ранга.
Градоправитель побледнел, огляделся по сторонам, но куда там! Стражники не стали бы препятствием для змееборцев. Тем более – ирионопоклонники. Это уж точно дело Храма, вот и пусть разбираются.
Рыцарь обвел взглядом площадь.
– Обещаю, если кто и остался из служителей змея, мы обязательно их найдем.
Градоправитель побледнел, понимая, что вряд ли выйдет из подвалов Храма.
Толпа оценила угрозу и принялась рассасываться.
Шернат тоже отправился прочь с площади. Что хотел, он получил – и теперь ухмылялся в бороду.
Никто ничего не найдет, да и искать не станет. Массимо далеко отсюда, его к этому делу не привяжут, а градоправитель…
А градоправитель скоро будет новый, чует его сердце. И это – правильно.
