– Тан, милый, так много надо сказать, так много… Пожалуйста, будь добрее к нашим детям.
– Обещаю.
– Луис, не оставляй сестру, ладно?
– Хорошо, мама.
– Эрико, отец и братья тебя любят, не стоит забывать об этом.
– Да, мама.
– Родригу, пожалуйста, помни – не все, кто окружают тебя, откровенны с тобой.
Родригу неожиданно шмыгнул носом, и на нем тут же скрестились все взгляды. И увиденное повергло семейство Даверт в изумление.
Родригу тоже плакал. Хотя раньше они полагали, что слезу способен из него выбить только сырой лук. Оказывается, нет. Не только.
Вальера милосердно отвела взгляд и улыбнулась дочери.
– Девочка моя… Лу, обещай мне, что будешь заботиться о своих детях так же, как я заботилась о вас?
– Клянусь, мама. Мам, мы найдем эту тварь, обещаю!
Вальера покачала головой.
– Лу, что это изменит? Для меня?
Лусия глубоко и шумно вздохнула, как делают дети после плача. Вальера на миг прикрыла глаза, а потом посмотрела на Эттана.
– Тан, милый, мне бы хотелось поговорить с тобой. Одним. А потом со всеми детьми по старшинству.
– Хорошо, Вэль.
Вальере Тессани предстояли очень трудные часы. Но если уж сразу не умерла, то теперь спокойно уйти и не дадут.
Лусия все же разрыдалась, Родригу бросился ее утешать, свалил медный таз, Эттан рявкнул на него, вмешался Эрико…
За шумом никто и не заметил, как Луис спрятал за пазуху молитвенник в пронзительно-розовом кожаном переплете. Вальера же промолчала.
Внизу, в гостиной, Луис принялся раздавать указания:
– Родригу, давай к лекарям. Поднимай всех с постели, гони сюда, авось хоть одна клистирная трубка да и скажет что полезное. Ты у нас лицо сановное, облеченное доверием Преотца… справишься. Эрико, на тебе купцы. Наверняка знаешь, если кто-то торгует редкостями…
– Знаю. А ты?
Луис усмехнулся краем губ.
– А я пойду продавать душу.
У него было два дела. Ему надо было наведаться туда, куда не дошла мать. И… попробовать продать душу.
А вдруг возьмут?
Искать лавку с неприметной вывеской «Травы тетушки Мирль» Луису пришлось долго. В темноте улицы Тавальена были похожи на внутренности громадного чудовища, которое проглотило, поглотило и выпускать не собирается. Дома, казалось, меняли очертания и переходили с места на место, улицы окутывались туманом, скрывающим ориентиры, шаги тонули и терялись в сером мареве, и человек чувствовал себя потерянным ребенком.
Даже Луис поддавался этому настроению.
Впрочем, десяток проверенных людей за спиной быстро придавал уверенности.
Луис забарабанил по двери рукоятью кинжала.
Ответа пришлось ждать не слишком долго. Дверь распахнулась, тетушка Мирль выглянула наружу и тут же была почти внесена внутрь.
За горло.
– Ну здравствуй. Не ждала? Думала, что моя мать мертва? Ошиблась, стерва!
Испуг, метнувшийся в карих глазах, сказал Луису все необходимое. И мужчина крепче сжал пальцы, пока тушка не обмякла. Тогда Луис отшвырнул ее в руки своих людей и коротко бросил, не глядя назад:
– Обыскать дом.
Он и так знал, что Мирль сейчас увязывают что ту колбасу, потом завернут в плащ и вывезут за город. Найдется, где ее допросить. Здесь не стоит – и грязно будет, и шумно…
Можно бы воспользоваться пыточными Преотца, но…
Пока нельзя.
Пока Эттан Даверт не настолько прочно сидит на своем месте.
Мало ли кто, мало ли что, какие могут выплыть имена в процессе допроса…
За мать он эту суку в клочья порвет! Сам на куски резать будет – и улыбаться.
Мирль пришла в себя в уединенном домике в лесу. И удовольствия ей пробуждение не доставило. Не было ни бокала вина в кровать, ни сладостей, были весьма недружелюбно глядящие на нее наемники и их предводитель с безжалостными глазами.
Впрочем, Мирль не отчаивалась. И не из таких бед выворачивалась. А если что…
На крайний случай всегда есть средство. Просто не хотелось бы умирать сейчас, но если понадобится… о ее внуках позаботятся, а она уже старая, она уже пожила.
Над женщиной склонился тот самый кареглазый мужчина.
– Пришла в себя? Это хорошо. А теперь слушай, тварь. Моя мать – Вальера Тессани.
Так она выжила?
Но Мирль не прожила бы столько, выдавай она себя хоть жестом, хоть дрожанием ресниц, хоть взглядом. Поэтому она воззрилась на Луиса Даверта и недоуменно замычала. Кляп говорить мешал.
– Сейчас я кляп выну, – усмехнулся красавчик. – И если будешь лгать…
Кляп вынули. Мирль пошевелила челюстью, разминая затекшие мышцы, и заговорила:
– Тьерина Тессани должна была прийти ночью. Что с ней случилось?
– А почему ты решила, что с ней что-то случилось?
– Иначе она пришла бы сама.
Луис задумчиво кивнул.
– На нее напали. Что ты об этом знаешь?
– Пока ничего. Могу узнать.
– Можешь?
– Моя работа – собирать сведения.
– О ком ты их собирала для матери?
– О наследнике Карста.
Мирль не юлила. Собственно, она говорила чистую правду.
Пока она ничего не знала о нападении. Ни кто, ни когда, догадывалась, что оно случится, но исполнителей тьер Эльнор нашел сам. В остальном же…
Внешне их ничего не связывало, оставалось убедить в своей непричастности Даверта.
– И что набрала?
